Холод
Шрифт:
– Сайд!
– Голос Толика, больно хлестнул по нервам.
– Ты чего такое творишь? Она же Амину сожрет!
– Или она - Амину, или мы ей устроим такую жизнь, что не до Амины ей будет!
– Чувствуя, что меня познабливает, я поплотнее застегнул свою курточку, стараясь унять дикую барабанную дробь зубов.
– Сейчас я соберусь... С мыслями... И все придумаю...
Перед глазами запрыгали красивенькие фиолетовые и бордовые точки, перекрывая мне весь обзор.
***
Человечество
Не соизволило оно придумать и универсального лекарства, от всех простуд, гриппов и ангин, вместе взятых.
Так что, даже мы, лежим тихонько в кроватке и глотаем лекарства - "конструкты" для лечения заболеваний почти не используются - организмы у нас, у всех - разные.
Как я успел смыться с работы - отдельная песня.
Уже совершенно под властью температуры, болтаясь, словно пьяный, выбрался в коридор и открыл проход домой, перепугав своим сперва появлением, а потом и внешним видом, Маршу, до чертиков.
Стуча зубами, разделся, завернулся в одеяло и отрубился.
Проснулся от боли, под лопаткой - моя благоверная ставила укол, странно, что не в пятую точку, кстати...
Дождавшись, когда игла покинет мое бренное тельце, скрипя и охая, развернулся и попытался сесть.
– Куда!
– Рявкнула супруга, демонстрируя свое превосходство и отличное владение русским языком.
– Ложись, как было! Еще два укола, впиндюривать!
Понимая, что спорить бесполезно, принял "исходное положение" и замер в ожидании.
Еще два раза злобный комар посетил деляну, и по телу поплыла сладкая волна возвращающегося сознания.
Пока кайфовал, меня накрыли одеялом, подоткнули его с одной стороны, а с другой, рядом со мной устроилось женское тело, обдав меня жаром.
– Ты чего удумала?
– Возмутился я, понимая, что микробы неистребимы.
– Куда, к больному, лезешь!
– Сайд...
– Марша прижалась ко мне крепко-крепко.
– Тебе никто не говорил, что ты - Нудный?
– Ты - первая.
– Признался я, начиная давать волю рукам.
– Тогда - лежи смирно и дай мне поспать, любимый мой мужчина.
– Марша с удобством устроилась в кольце моих рук и сладко зевнула.
– А на твою болячку, у меня иммунитет. Так что, не волнуйся.
Возвращающееся сознание, оценило обстановку и решило, что возвращаться ему рановато.
Прижимая к себе свое рыжее сокровище, понимал, что кто-бы там ни был,
Пока рыжая сопела, в голове вертелось все, что я успел натворить.
"Интересно, Амина уже была?" - Мысленно я почесал себе затылок и тяжело вздохнул.
Судя по тому, что мебель цела - либо ее не было, либо женщины договорились.
И так плохо, и так страшно!
Прислушиваясь к ровному дыханию моей спящей красавицы, решил, что утро вечера мудренее и провалился в здоровый сон, набираясь сил перед всеми теми проблемами, что мне еще только предстоят.
А утром пришла она, многострадальная, всеми поминаемая, и всюду посылаемая.
Амина, посмотрев на меня, оставила повестку на разбирательство, пошепталась о чем-то с Маршей на кухне и испарилась, оставив после себя лишь бумажку на столе и запах своих теплых духов.
Подпись на повестке была не знакомая, что не могло меня не радовать.
Марша, вкатив еще три укола - чисто из вредности, в пятую точку - оставила меня валяться, а сама скрылась в душе.
На обороте повестки, почерком шефа, была сделана приписка: "И поменяй свой долбанный телефон!"
Дата слушания - через четыре дня, в понедельник. Как раз хватает времени, чтобы отлежаться и прийти в себя.
Делать было нечего.
Выбравшись из постели, тихонько поплелся на кухню: желудок уже начал подумывать, что его хозяин перерезал себе горло и еды не будет.
Добыв в холодильнике шмат соленого сала, в хлебнице - черный хлеб, а в баре - бутылку водки, задумчиво уставился на полочку со специями, разыскивая взглядом перец.
Наведя себе полстакана "перцовки", на всякий случай принюхался, но насморк, насморк, насморк...
Помедитировав пару секунд, куснул сала, приготовил корочку - быстро занюхивать, бодро вдохнул и опрокинул смесь водки, красного и черного перца себе в рот.
Проглотил.
И замер, понимая весь ужас ситуации - в бутылке оказался спирт.
Черная корочка не помогла, как, впрочем, и сало - выдохнуть я смог лишь через целую вечность, протолкнув раскаленный воздух через горло, вторично, теперь уже - третично - обжигая нежную слизистую.
И тут на меня напал жор...
К выходу Марши, я уже благополучно прикончил жареную курочку. Шмат холодного мяса, выловленный из супа, последовал за курицей. Салат из печени и черный хлеб с майонезом и кетчупом, завершил мой скромный завтрак.
Отгрузив посуду в мойку, посмотрел на нее и махнул рукой - мыть не было ни сил, ни желания.