Холод 2

Amazerak

Тем не менее, завтра надо решить этот вопрос. Монахи не должны покинуть Сон и рассказать обо всём приору. Впрочем, вряд ли это будет сложно: оба брата не владели чарами, а защищали их лишь артефакты.

— Нам всем надо отдохнуть, — проговорил Андрей. — Будем дежурить по очереди. Вначале я, Гордей один из вас, — он посмотрел на монахов, — потом: Даниил, Дарьй и второй из вас. Так что, можете идти спать. Я разбужу, когда придёт ваша очередь. Главное, не гасите кристаллы.

Мы с Дашей отправились в спальню. Скинув кафтаны, мы залезли под одеяло. Вокруг кровати мы поставили

подсвечники с кристаллами. Свет их успокаивал и не позволял чёрному туману окутать нас. Я крепко прижал к себе Дашу. Я думал о том, что никогда и никому не отдам её, не позволю этому миру причинить ей боль. Сейчас она для меня была самым близким человеком на всём белом свете.

— Как же башка раскалывается, — пробормотала Даша. — Поскорее бы наступило завтра, и мы выбрались отсюда. Три дня во Сне — это... уже слишком.

— Спи, — сказал я. — Всё будет хорошо. Мы уже почти дома.

Я чувствовал себя нормально. Сон не оказывал на меня никакого влияния.

Даша уснула, а я какое-то время ещё бодрствовал, глядя на милое личико, на котором застыло выражение покоя. И вдруг я заметил у неё на шее под воротом рубахи что-то странное. Осторожно, чтобы не разбудить, я отогнул ворот: на коже вздулись три маленьких чёрных пузыря. У меня внутри всё похолодело. Это была болезнь — та хворь, которую разносила по Ярску мора, одетая в костюм доктора. Даша подцепила заразу, как, возможно, и все мы.

Будить её я не стал. Решил сказать утром. Да и сам скоро уснул: сколь ни велика была тревога, а усталость навалилась такая, что глаза закрывались сами собой. На отдых у нас оставалось часа три. Потом — сидеть и охранять особняк.

Проснулся я от выстрела. Мы с Дашей вскочили одновременно и удивлённо переглянулись.

— Кто стрелял? — пробормотала Даша. — Что-то случилось?

— Сейчас выясним, — я надел башмаки, кафтан и накинул через плечо перевязь.

Подумалось о монахах. Неужели Андрей уже разобрался с ними?

Мы вышли из комнаты и направились в гостиную, откуда предположительно донёсся выстрел. Войдя в туда, увидели Андрея. Он лежал на полу с пулевым отверстием в голове, а на ковре вокруг расплывалось красное пятно. Сотник Гордей сидел в кресле, брат Марк наставил на него два пистолета. Брат Саул стоял рядом с телом боярина, в одной руке он держал дымящийся пистолет, в другой — серебряный шар с несколькими кристалликами, светящимися красноватым светом.

Глава 34

— Поднять руку на слугу Божьего — грех великий, — проговорил брат Саул вкрадчивым голосом. — Боярин убийство коварное замыслил. И поплатился. Поплатитесь и вы за деяния ваши гнусные.

Я смотрел на монаха и не мог понять, в здравом ли он уме? Я знал, что Андрей собирался убить обоих представителей следственного отдела, но не ожидал, что попытается сделать это столь скоро. Да и как так получилось, что владея чарами, он не сумел справиться с двумя монахами?

— Что тут произошло? — спросил я, понимая, что дела плохи.

— Вы! — Саул ткнул в нас пистолетом, его вкрадчивый тон сменился гневным. — Греховодцы и прелюбодеи! Доколе земля будет

носить таких? Вы принесли проклятие в мир, из-за вас он страдает под гнётом ужасных тварей. Люди вопрошают: «Почему обрушились на нас несчастья сии? За что Господь прогневался на нас?» Вот за что! За беззаконие и распутство ваше, за грязь и мерзость вашу! Грех поглотил эти земли, тьма поглотила ваши сердца, вы отвернулись от милости Его!

Пока монах говорил, красные кристаллы на загадочной серебряной сфере продолжали светиться. Даша поморщилась и схватилась за виски, она застонала, словно от нестерпимой боли. Я до сих пор не понимал, что происходит, но начал догадываться, что шар каким-то образом влияет на светлейших. Вот только я почему-то не чувствовал этого влияния.

— Светлейшие погрязли в пороке, — Саула продолжало распирать от праведного гнева. — Вы погрязли в пороке, — он снова ткнул в меня пистолетом. — Ты! Ты вкушаешь смолу пепла, ты отвернулся от Господа, а ты — он метнул гневный взгляд в Дашу, которая чуть не плакала от боли, — впала в блуд и гордыню, отреклась от семьи, попрала добродетель, предалась разврату. Дед твой отвернулся от церкви и согрешил. И вот к чему это привело! Но скоро, очень скоро мы положим конец сему беззаконию, церковь очистит Явь от скверны.

— Хватит! — я повысил голос. Мне надоел его трёп. — Ты обезумел!

— Покайтесь! — прогремел монах. — Покайтесь в прегрешениях своих, и молитесь прощении! Иначе кара неизбежна.

— Нет, приятель, — я шагнул к нему. — Не там ты причину ищешь. И не нас кара небесная настигнет. Много ты наговорил лишнего. А отвечать за свои слова кто будет?

— Сидеть! — рявкнул брат Марк на Гордея, которые хотел подняться с кресла. — Пристрелю.

Саул протянул в мою сторону сферу, и Даша, застонав ещё сильнее, бухнулась на колени, сжимая руками голову.

— Убери это, — пробормотала девушка, — пожалуйста...

Но на меня артефакт по-прежнему не действовал, я подошёл к Саулу вплотную, и его взгляд наполнился ужасом. Монах думал, что контролирует нас, но тут он понял, что ошибается: сфера не могла меня остановить.

Брат Марк тоже заметил неладное. Он обернулся, хотел выстелить в меня, но я его опередил, наслал морозные чары, и монах оказался в плену чёрных кристаллов льда, сковавших его. Я схватил за горло брата Саула, тот выронил пистолет и попытался освободиться. Сферу он так и не выпустил из пальцев, продолжая надеяться, что она всё же подействует. Но надежды его оказались тщетны. Тело монаха начало холодеть и чернеть, он превращался в ледышку. Саул завопил, но вопль его очень быстро смолк.

Когда я отпустил его, передо мной стояла ледяная статуя с раскрытым в немом крике ртом и перекошенной от боли и ужаса физиономией. Сфера по-прежнему была зажата в его пальцах, но красные кристаллы перестали светиться.

Даша сидела на корточках и тяжело дышала. Я подбежал к ней.

— Что случилось? С тобой всё в порядке?

Девушка подняла на меня измученный взгляд:

— Кажется, да, проходит. Я думала, башка сейчас взорвётся. Как ты это сделал?

Я прижал её к себе и погладил по волосам: