Холмс

Хэкетт Анна

***

Когда Адам забрался в машину, его мысли превратились в беспорядочное месиво.

— Вперед, рядовой, — приказал он.

Двигатель затарахтел, и машина поехала вперед. Адам даже не взглянул на водителя, бездумно рассматривая свои руки.

— Не хочешь поговорить о случившемся?

Резко повернувшись, он увидел Либерти. Она спокойно сидела за рулем, сосредоточенно глядя на дорогу.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Мы поменялись с Мэттом, — Либерти посмотрела на Адама. — Я очень

хорошо вожу, — она немного помолчала. — Ты поступил правильно.

— Избавь меня от психоанализа, — он откинул голову на спинку сидения.

— Тебе нужно с кем-нибудь поговорить. Иначе переживания уничтожат тебя изнутри.

— Они уже уничтожают меня, — выпалил Адам. — Твою ж мать.

— Ругательства тоже помогают, — добавила Либерти. — Мне вот помогли.

— И с чем же тебе потребовалась помощь? Не могла выбрать самый красивый наряд или духи? — да, сейчас он был грубым и мелочным, просто его мутило от бурлившей в желудке желчи. Либерти пробралась в машину и тем самым превратила себя в мишень.

— Нет. С жестоким бывшим мужем, который оскорблял меня, избивал, насиловал и на протяжении двух лет контролировал каждый мой шаг.

Лихорадочно вдохнув, Адам повернул голову и посмотрел на Либерти. Она по обыкновению была спокойной и довольной собой. Ему сложно было представить ее пойманной в ловушку ужасных отношений.

— Я сбежала…в конце концов.

Заметив, как Либерти вцепилась в руль, Адам понял, что ее побег был простым лишь на словах.

— Ты смелая.

— О, под конец у меня не было ни капли смелости. Он превратил меня из радостной храброй девушки в ничтожество. Лишил чувства собственного достоинства, уверенности и храбрости. Сбежать мне помогло отчаяние, — голубые глаза поймали его взгляд. — Я знала, что если останусь, он со дня на день меня убьет.

— Либерти…

— Адам, это прошлое. Оно сделало меня той, кто я сейчас. Женщиной, поклявшейся каждый божий день брать от жизни все, — она слабо улыбнулась. — Инопланетное вторжение или нет, я не позволю бывшему мужу разрушить мою жизнь. Я пообещала себе наслаждаться сексом, красиво одеваться, хорошо выглядеть и радоваться возможности быть собой. Заниматься всем, в чем он мне отказывал. Но пока я не оправилась, не могла делать ничего перечисленного. Терапия помогла. Я разговаривала, ругалась, злилась, и в итоге мне стало легче.

— Я не могу отягощать своими решениями тебя или кого-либо еще.

— Почему? — выгнула Либерти бровь. — Тебе обязательно нужно быть супергероем? Никогда ни на кого не опираться и не показывать слабость?

— Я — лидер.

— Господи, Адам, помимо прочего, ты еще и человек, — она понизила голос. — Вчера вечером со мной на койке ты был человеком.

— Этого не должно было случиться, — от всколыхнувшихся воспоминаний все его мышцы напряглись. Адам не мог снова пойти на поводу у своих желаний. —

Это было ошибкой.

— Лучшая ошибка из всех, что я совершала, — улыбнулась Либерти. 

 Глава 6

В машине повисла тишина. Либерти чувствовала, как от Адама исходило ужасное напряжение. Покосившись на него, она отметила, что у него сковало плечи, и его красивое лицо исказилось от страданий.

Конечно, Адам думал о бедных людях в клетке, униженных и изможденных. Мысли о них и у нее вызывали тошноту, невероятную печаль и дикую злость на инопланетян.

Глядя на Адама и понимая тяжесть его выбора, положившего конец страданиям несчастных, Либерти острее, чем когда-либо прежде, поняла, что он ограждал остальных от принятия сложных решений. Адам взваливал все мучения на свои плечи.

— Ты поступил правильно, — спокойно заявила она.

— Я убил их, — сердито фыркнул он.

— Ты избавил их от мучений. Даже если бы ты освободил их из клетки, они все равно не прожили бы долго. Их убили ящеры, — молчание было ей ответом. — Ты спас мальчика.

Адам поерзал на своем месте, и мышцы его груди напряглись. Казалось, он успел забыть, что отдал свою рубашку.

— Док Эмерсон что-нибудь говорила о нем?

— Его зовут Элайджа. У него обезвоживание. Он оголодал. Испуган. Но ни намека на эксперименты хищников. Ему просто нужно время.

— И теперь у него нет матери.

— Нет, — Либерти вцепилась в руль. — Зато у него появились люди, желающие для него только лучшего. Люди, которые понимают его и защитят. Он больше не пленник.

Снова воцарилась тишина. Либерти знала, каково это — думать об ужасах в полном беззвучии. Чем она и занималась первое время после побега от того чудовища. Либерти много часов провела наедине с отравляющими мыслями, обвиняя себя в том, что не ушла раньше, и сомневаясь в каждом своем шаге, сделанном или не сделанном.

Покрутив передатчик на приемнике, Либерти нашла список песен, загруженный ею на все системы конвоя. Радиостанций больше не было, но последние восемнадцать месяцев она искала уцелевшие композиции и передавала их на восстановление команде техобслуживания. Снова посмотрев на Адама, Либерти выбрала песню.

Когда в машине зазвучал мелодичный голос соул-певицы, популярной более ста лет назад, Либерти ощутила на себе взгляд Адама.

— Откуда, черт возьми, ты узнала, кто мой любимый исполнитель? — с подозрением спросил он.

— Она твоя любимая? — улыбнулась Либерти, глядя исключительно перед собой. — Должно быть, совпадение.

— У меня сложилось впечатление, что с тобой не бывает совпадений.

Она не переставала улыбаться. Кто бы мог подумать, что приводить генерала в замешательство будет так забавно?