Холивар

Слушая Таю

empty-line/>

Я обернулась и тут же зажмурилась от яркого белого света. Со всех сторон что-то жужжало, шипело, пищало. Что-то касалось моих рук и ног ежесекундно. Даже с закрытыми глазами я чувствовала, как сильно обжигает меня свет. Он был какой- то неестественный, разъедающий.

– Дотронься до мочки правого уха!

– Что?

– Дотронься быстро до мочки правого уха! – вдруг разобрала я слова врача.

Я быстро коснулась уха и почувствовала там, внутри самой мочки, что-то маленькое и круглое, как шарик, который появляется, если долго не одевать серьги. Я слегка нажала на него и тут же свет,

шум и прикосновения исчезли. Я медленно открыла глаза и … увидела перед собой женщину-врача.

Место, где я находилась, было похоже на рай в постановке голливудской киностудии. Кругом был только белый свет и еще эта чертова женщина-врач передо мной. Ничего больше не было.

А, нет, вспомнила! Мне еще это место напомнило «Матрицу», первую часть, когда там Нео рассказывают и показывают, как все устроено в новом мире.

– Эмма, присядь, я тебе кое-что объясню.

– Хорошо. Только на что садиться-то будем, на облака? – я не успела договорить, как рядом с женщиной – врачом появилось огромное белое кресло. Оно было с высокой резной спинкой, обитой таким мягким светлым материалом, плющ, кажется, называется. Подлокотники и подставка для ног у него были из золота, (ну, или из того, что на золото похоже) В целом, кресло было потрясающее, царское, величественное, наверное, и очень удобное.

«Странно так, когда разрешаешь себе быть сумасшедшей, тебя перестает что-либо удивлять. Появление кресла из ниоткуда, вся эта обстановка, женщина с лиловыми глазами. Страх и беспокойство отступают, как только ты понимаешь, что все это плод твоей больной фантазии.»

Врач подошла и неспешно села на свой трон. Затем, медленно положив ногу за ногу ( Шерон Стоун, блин) жестом руки предложила и мне сесть. Я оглянулась в одну, другую сторону – ничего кроме белого тумана не было. (На чем, кстати, я стою, если кругом облака?) Я аккуратно топнула ногой, пол оказался твердым. Я внимательно посмотрела себе под ноги, но ничего кроме дымки, доходящей мне до щиколоток, в которой не видны были ни мои ступни, ни пол я не увидела.

– Куда мне садиться, хоть бы пень какой-нибудь наколдовали бы. – сказала я, недоверчиво поглядывая на врача.

Блин, это банально, избито и предсказуемо, но рядом со мной тут же появился пень. Обыкновенный, деревянный, корнями уходящий в дымку.

– Вот фак! – Я коснулась рукой дерева. – Ну, я не имела ж в виду прям пень, просто какой-нибудь стульчик! Я опять глянула на восседающую, на огромном троне женщину. Она молчала, смотрела на меня сверху вниз и даже не улыбалась.

Конечно, тут же вместо пня передо мной оказался стульчик. И именно какой-нибудь. Стульчик был небольшой, вроде как детский. Одна ножка у него была длиннее другой, он от этого заваливался слегка на один бок. Был он вроде как из пластика или твердого картона, но садиться на него мне явно не хотелось.

– Ой, ну все! Ладно, поняла, да.. да.. – я поджала губы и замотала головой – пусть, будет трон, я не знаю, королевский, самый крутой какой только можно придумать!

Я посмотрела на врача, ища одобрения в ее каменном взгляде, но она, бесчувственная кукла, даже не моргнула.

– Говорю ж, пусть будет трон! – повторила я уже нервно, потому как дурацкий стульчик

никуда не девался и в королевское кресло не превращался.

Я опять покрутилась по сторонам – пусто.

– Что опять как-то не так думаю? – поинтересовалась я у примороженной женщины – врача. Она молчала.

– Я еще раз повторю, с людьми из начала двадцатого века проще! – отозвалась вдруг статуя.

– Ну, проще, так и работайте с ними! Что вы ко мне прицепились? Ни так думаю, ни так говорю! На фиг вы тогда меня вообще сюда затащили? – я развернулась и пошла в противоположную сторону от врача.

«Надоело, правда, это мои галлюцинации, я тут по идее, главная, и не должна подстраиваться под прихоти моих выдуманных персонажей.» – я медленно брела в тумане в неизвестном направлении.

– Все? – я остановилась и обернулась назад. Женщина – врач сидела в той же позе и на том же троне совсем недалеко от меня.

– Твою же мать! Это, блин, как так? – я четко знала, что прошла метров 10, не меньше.

Женщина скривилась, глубоко вздохнула, отвела взгляд в сторону, а потом опять медленно перевела его на меня.

– Может, все-таки начнем? Правда, очень много времени на тебя одну тратим.

«Да, возможно эта и моя больная фантазия, но некоторые здесь находятся подольше моего, поэтому без ее инструктажа, я видимо, действительно не обойдусь».

– Вот именно! Садись уже. – располагающим тоном сказала врач.

– Ладно, пусть тут окажется мой стул из кабинета в офисе. – я сказала это спокойно и провела в воздухе рукой, типа как волшебной палочкой.

Стул, черт его возьми, конечно же, появился. И что самое удивительное, не похожий, а именно мой! Синенький, купленный заботливо зам. диром в Икеа, такой с дырочками на спинке и на сидении. В спинку своего стула я продела когда-то пару бейджей с выставок, ручку на фирменной веревочке и шелковый брендовый шарф. Стул получился необычным и зам.дир всегда проходя мимо моего стола, и посматривая на мою самодеятельность, утвердительно качал головой. Ей казалось , что в рекламном агентстве должны быть творческие беспорядки и креативное использование повседневных вещей.

Передо мной сейчас стоял именно мой стул, украшенный бейджами, ручкой и шарфом.

– Стола не хватает! – и мне почему-то представился стол из нашей комнаты для планерок. Он был из красного дерева, массивный, прочный и стоял буквой «Т» Посередине сидела наша зам. дира по обеим сторонам стола все мы, менеджеры.

Стоит ли удивляться, что стол тут же появился, и получилось, что я оказалась на месте, где всегда сидел зам. дир, а трон с врачом переместился напротив меня, в самый конец стола.

– Всегда хотела посидеть на этом месте. – Я крутилась на своем стуле из стороны в сторону.

– Ну, вот видишь, мечты сбываются! – женщина-врач немного повеселела.

– Вижу, ладно, Газпром, давайте вещайте! Кофе бы еще сейчас. – на столе тут же появилась, будто и стояла давно, моя кружка: желтая, большая, глубокая. Мама всегда говорила, что это супница, а не кружка, но мне именно этот объем подходил, так как я любила латте, а там много пенки. В этих стандартных кружках, пенка всегда выливалась, и только в моей «супнице» кофе, пенка и корица всегда оставались на месте.