Хоккей - моя стихия

Валерий ХАРЛАМОВ

Хоккей - моя стихия

Литературная запись Олега СПАССКОГО

Валерий ХАРЛАМОВ

Заслуженный мастер спорта Валерий Харламов -- один из самых ярких игроков в истории мирового хоккея. Он родился в Москве, в 1948 году. В хоккей начал играть в детской команде ЦСКА. После окончания школы поступил в институт физической культуры, затем был призван в ряды Советской Армии. Сейчас Харламов -- старший лейтенант. С 1967 года выступает в команде мастеров ЦСКА. Многократный чемпион страны..

В 1968 году впервые был приглашен в сборную команду Советского Союза. Харламов дважды, становился Олимпийским чемпионом, шесть раз получал золотые медали чемпиона мира. Пятикратный

чемпион Европы. К. осени. 1976 года провел за сборную СССР 198 матчей--больше, чем любой другой нападающий. Забросил 129 шайб.

Валерий Борисович Харламов -- кавалер орденов Трудового Красного Знамени, "Знак Почета" и многих медалей. Награжден знаком ВЛКСМ "Спортивная доблесть".

Издательство "Правда". Библиотека "Огонек". 1977.

СОДЕРЖАНИЕ

КАК НАЧИНАЛИСЬ ЭТИ ЗАПИСКИ

ВСТРЕЧА С ПИТОМЦАМИ ФРЕДА ШИРО

ПУТЬ В СБОРНУЮ

ИЩИ СВОЮ ИГРУ

САМЫЙ ПАМЯТНЫЙ МАТЧ

ТРУДНО БЫТЬ "ЗВЕЗДОЙ"

ТРЕНЕРЫ УЧАТ МЕНЯ

СТАРШИЕ МОИ ДРУЗЬЯ

А КАКИМ БУДЕТ ХОККЕЙ ЗАВТРА?

КАК НАЧАЛИСЬ ЭТИ ЗАПИСКИ

Я никуда не спешил. Но грузовик, едущий впереди, катился вызывающе медленно. Он мне даже успел надоесть, этот грузовик. И я решил обойти его. Включил мигалку поворота и взял чуть левее, увидел идущую навстречу грузовую машину, подумал, что легко проскочу между двумя грузовиками, только добавлю скорость. И в ту секунду, когда я нажал педаль газа, из-за мчавшейся навстречу машины показалось такси. Видимо, мы в одно мгновение ударили по тормозам. Резина на задних колесах моей "Волги" была уже почти "лысой". Машину повело резко влево и швырнуло на столб... Вот так и началась эта рукопись. Почти так. Потому что в первые две-три недели пребывания в госпитале (у меня были перебиты нога и сломаны два ребра, у Иры, жены, ноги тоже оказались в гипсе) практически не было свободного времени. То, что работники ГАИ называют ДТП -- дорожно-транспортным происшествием, вызвало, к моему изумлению, какой-то необычный интерес у приятелей, знакомых, полузнакомых и вовсе незнакомых мне людей. Скучать не приходилось: какими бы строгими ни были порядки в госпитале в Лефортово, заборы, как известно, для того и возводятся, чтобы в них были щели. Анатолий Фирсов пояснил мне едва ли не с гордостью, что к нему много лет назад таким путем проникала сюдажена. Но на пальму первенства претендовал и другой знаменитый хоккеист -- Владимир Лутченко: его усилиями решетка была раздвинута настолько широко, чтобы мог пролезть человек, обладающий габаритами этого могучего защитника.

Потом возникли слухи. Первые оказались неинтересными -- Харламов был навеселе (как вариант -- пьян) и потому попал в автокатастрофу. Затем фантазия начала разыгрываться. Оказывается, я вез в машине Александра Якушева с женой, и спартаковец тоже пострадал -- а у Саши ни разу пока не было случая сесть в мою машину. Дальше -- хуже. Речь шла уже не о травмах, а о самом печальном. Говорили, что разбился вместе со мной другой игрок ЦСКА и сборной страны Геннадий Цыганков. Удивительно, но находились даже очевидцы трагедии.

Потом о моих неприятностях рассказал "Советский спорт".

Слухи поутихли.

Поток посетителей превратился в ручеек.

Дыру в заборе заварили.

Я уже начал было готовиться к выходу из госпиталя...

12 августа, когда из Свердловска транслировали матч двух команд -ЦСКА и сборной Советского Союза, телекомментатор сообщил, что через две недели врачи меня выпишут.

А утром в тот день мне снова наложили гипс на правую ногу, сказали что снимут не раньше чем в начале сентября.

Многое вспомнилось в тот печальный вечер и, конечно же, "Суперсерия-76" -- матчи с канадцами и американцами,

сыгранные в самом конце декабря 1975 года и начале января года минувшего. И особенно ясно и четко "прокручивался" передо мной -- по минутам -- последний матч "Суперсерии", с клубом

"Филадельфия Флайерс".

И вот вместо того, чтобы хандрить, я решил поделиться воспоминаниями с другом-журналистом, взявшим на себя литературную запись: ведь это было равносильно тому, чтобы вопреки всем запретам врачей выйти на лед.

ВСТРЕЧА С ПИТОМЦАМИ ФРЕДА ШИРО

Игра началась как обычно. Как и другие поединки этой "Суперсерии". Соперники сразу ринулись к воротам Владислава Третьяка. Это был не прессинг, это была тактика силового давления. Хоккеисты "Флайерса" старались сразу же запереть москвичей в их зоне, перекрыть все возможные направления контратаки, не выпускать шайбу из зоны ЦСКА. Хозяева льда не скрывали своей цели -- подавить, смять, сломить волю соперника, ошарашить его, не дать ему осмотреться, разобраться в происходящем. На ворота Третьяка обрушился град шайб. Наш вратарь постоянно в игре, у него нет ни секунды передышки. Трибуны ревут, подбадривая своих, а хоккеисты Филадельфии волна за волной накатываются на наши ворота. Во что бы то ни стало стремятся они немедленно добиться успеха, как было это четыре года назад, в 1972 году, когда шайба в ворота сборной СССР влетела на тридцатой секунде первого периода.

Мы ждали такого начала и были готовы к нему. Но "Флайерс" играл не так, как наши предыдущие соперники "Нью-Йорк Рейнджерс", "Монреаль Канадиенс" или "Бостон Брюинз". "Флайерс" играл иначе.

Это была психическая атака.

"Флайерс" умеет играть. Там немало хороших хоккеистов" в том числе и блестящий Бобби Кларк. Но в эти минуты шайба едва ли интересовала многих игроков этой команды. Главным было иное -- кого-то задеть, кого-то ударить, кого-то запугать, снести с ног. Случалось, что шайба была в одном углу площадки, а нашего хоккеиста атаковали в другом. Трещали борта, шайба металась от хоккеиста к хоккеисту, кто-то с ходу врезался в опекуна, швырял его на лед. Азарт увлекал и зрителей, те, в свою очередь, еще и еще подстегивали своих любимцев.

Вот как описывает матч газета "Вашингтон пост": "Когда Бобби Кларк и Дейв Шульц врезались в Третьяка, поймавшего шайбу, Борис Михайлов жестом выразил недоумение, и Шульц просто сунул кулак в лицо Михайлова. Салески ударил Александра Волчкова после свистка судьи, зафиксировавшего положение "вне игры". Барбер грубо атаковал Алексея Волченкова и локтем ударил Валерия Харламова".

Добавьте к этому, что на первых же минутах упоминавшийся уже Дон Салески с размаху всадил клюшку в живот нашему молодому защитнику Владимиру Локотко. Не мысль царила на площадке, не скорость, управляемая тактическими построениями. Царил напор, сливающийся с террором.

От хоккея здесь ничего уже не оставалось.

Мы утратили часть своей сыгранности, были оглоушены, в какой-то мере озадачены, но не испуганы. Я решительно убежден: главной своей цели соперники не достигли -- испуганы мы не были. Я знаю своих партнеров, знаю, как выглядят, как действуют они в той или иной критической ситуации, и потому с уверенностью говорю, что даже молодые не были напуганы.

Судья Ллойд Жильмор удивил нас, несомненно, еще больше, чем хоккеисты. Сорокапятилетний ветеран, судивший сотни матчей профессионалов, сделал вид, что впервые видит хоккей и совершенно не понимает что к чему. Нас били и нас же удаляли с поля. Прошло десять минут, и мы дважды оставались на площадке вчетвером. Однако воспользоваться численным превосходством соперники не сумели.