Хохмач
Шрифт:
– Он был убит выстрелом из охотничьего ружья с близкого расстояния, – сказал Карелла, пристально вглядываясь в ее лицо. Но оно оставалось неподвижным, не отразив ни тени эмоций, никаких движений души.
– Ну хорошо, – сказала она, – значит, он был убит выстрелом из охотничьего ружья с близкого расстояния. И кто же это сделал?
– Мы пока не знаем.
– Я этого не делала.
– Никто и не говорит, что это сделали вы.
– В таком случае, какого черта вы оказались здесь?
– Пока что
– Ну вот вы и установили его личность. Убитый был Джоном Смитом.
– Ну вы, наверное, и сами понимаете, что такие сведения не очень-то помогут нам. Правда, мисс Констэнтайн? Имя-то уж слишком заурядное.
– А чего вы тут душу мне выматываете? Черт побери, это же его имя, а не мое, и не я его придумала.
– А он никогда не называл вам своего настоящего имени?
– Он представился мне Джоном Смитом.
– И вы поверили.
– Да.
– А если бы он сказал вам, что его зовут Джоном Доу?
– Послушайте, мистер, я поверила бы ему, даже если бы он назвал себя Иосифом Сталиным. Ну, и что вы на это скажете?
– Неужто это было так здорово и прямо сразу? – спросил Карелла.
– Именно так оно и было.
– А чем он зарабатывал себе на жизнь? – спросил Карелла.
– Он не работал уже. Получал какую-то небольшую пенсию или социальную страховку.
– А как же форма?
– Какая форма? – впервые на лице Лотты Констэнтайн отразилось удивление.
– Форменная одежда. Та, которую кто-то снял с него и засунул в печь для сжигания мусора.
– Понятия не имею, о чем вы говорите.
– Вы никогда не видели его в форменной одежде?
– Никогда.
– А была ли у него какая-нибудь работа? Ну, прирабатывал он где-нибудь в дополнение к пенсии? Может, он был лифтером там или еще кем-нибудь?
– Нет. Иногда я... – она прервала себя.
– Да?
– Нет, ничего.
– Вы давали ему деньги? Именно это вы собирались сказать?
– Да.
– А где он жил, мисс Констэнтайн?
– Я... я не знаю.
– Как это так, неужто вы...
– Я не знаю, где он жил. Но он... но он часто приходил сюда.
– И оставался здесь?
– Иногда и оставался.
– И как долго?
– Ну... самое большее... он тут оставался, это было, когда он пробыл здесь две недели.
– Питт знает об этом? Лотта пожала плечами.
– Не знаю. А какая разница? Я – хороший постоялец. Я живу безвыездно в этом отеле целых четыре года – с первого же дня, как приехала сюда. И какая кому разница, если старый человек... – она оборвала начатую фразу и снова поглядела прямо в глаза Карелле. – И нечего пялить на меня глаза, будто я вам Лолита или еще там кто-нибудь. Я любила его.
– И он никогда даже не упоминал при вас о форменной одежде, так ведь? И не говорил ни
– Он говорил о каком-то дельце.
– И что же это было за дельце? – спросил Карелла, наклоняясь к ней поближе.
Девушка уселась поудобнее.
– Он не говорил, в чем оно заключается.
– Но он упоминал о каком-то деле?
– Да.
– Когда это было?
– Когда мы в последний раз с ним виделись.
– А что конкретно он тогда сказал?
– Он только упомянул вскользь о том, что у него намечается какое-то дельце с глухим.
Они сидели сейчас в глубоких мягких бархатных креслах, в богато убранном вестибюле за низким кофейным столиком, и вдруг показалось, что вокруг воцарилась мертвая тишина.
– С глухим? – спросил Карелла.
– Да.
Он глубоко вздохнул.
– А кто этот глухой?
– Я не знаю.
– Но у Джонни было какое-то дело с ним, правильно?
– Да. Это он так сказал. Он сказал, что у него намечается какое-то дело с глухим, и что он скоро здорово разбогатеет. Он собирался... Мы собирались обвенчаться с ним.
– Значит, глухой, – проговорил вслух Карелла. Потом он тяжело вздохнул. – Где я могу отыскать вас, мисс Констэнтайн, если вдруг возникнет срочная необходимость увидеться с вами?
– Либо здесь, либо в клубе “Гарем”.
– А что вы там делаете?
– Я работаю там. Вожу по залу тележку и продаю сигареты. Вот там-то мы и встретились с Джонни, в клубе.
– Он купил у вас сигареты?
– Нет. Он курит... он курил трубку. Я продала ему табак для трубки.
– Морской? – спросил Карелла. – Этот сорт табака называется “Морской”?
– Д-да, а что... Откуда вы...
– Позвольте дать вам мою визитную карточку, мисс Констэнтайн, – прервал ее Карелла. – Если вы припомните что-нибудь еще, что может помочь следствию, позвоните мне, пожалуйста, хорошо?
– А что именно?
– Простите, не понял...
– А что, по-вашему, я должна припомнить, чтобы потом позвонить вам? И откуда мне знать, что для вас может быть полезным, а что – нет?
– Ну, например, любая информация об этом глухом очень помогла бы...
– Я о нем больше ничего не знаю.
– Или, например, если вдруг вам вспомнится, что еще говорил Джонни об этом дельце, которое...
– Я уже рассказала вам все.
В ответ Карелла лишь молча пожал плечами.
– Так, может, вернуть вам вашу визитную карточку? – спросила Лотта Констэнтайн.
Этот вечер глухой решил отметить поторжественнее. Возможно, что поводом послужил его успех в кафе-мороженом, расположенном сразу же за строительной площадкой. А может быть, он отмечал завтрашнее событие и, как бывалый генерал, поднимал символический тост за предстоящее сражение.