Хогвартс для охотников
Шрифт:
— Отойди, смертный, — меч блеснул в жалком свете луны, выдавая его потустороннее происхождение.
— Нет, — Дин покачал головой.
— Дай мне пройти, эти люди заслужили смерти.
— Ты ошибаешься. Твоя месть уже свершилась. Те, кто находятся там — перепуганная девочка с матерью и мужчина, который явно поэт, ну, или художник, но не злодей.
— Это уже неважно, они должны умереть, — самурай занес меч.
— И все же ты ошибаешься, — Сэм шагнул вперед, но Инугами махнул рукой, и невидимая сила сбила Сэма с ног. Сэм упал и потерял сознание от невыносимой боли, которая пронзила раненую руку.
— Отойди, ты с твоим братом мне не
— Не глупее, чем убивать тех, кого не знаешь вообще, — Дин даже не пытался отстраниться. Инугами ударил так, что располосовал Дину живот, хотя, как это получилось, Дин не мог понять.
Дин видел, что его внутренности при малейшем движении вывалятся наружу. В голове было пусто. Он удивился тому факту, что не почувствовал боли.
— Как же так? Ведь траектория удара должна быть совсем другой, — судорожно сжав статуэтку, он прошептал немеющими губами. — Помоги. Помоги же ты… смотри, сколько крови… вся твоя.
Дин зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что стоит посредине утопающего в цветущей сакуре сада.
— Меня предупреждали, что вы очень непочтительны, Винчестеры, — Дин резко развернулся и так и остался стоять с приоткрытым ртом. Слово «красивая» не подходило вышедшей навстречу юной девушке в традиционной японской одежде. Она была… Она была… Дин не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то охарактеризовать это эфемерное создание. — Но, как ни странно, особой наглости я тоже не заметила. Конечно, это было невежливо, просто «Помоги», но преподнесенный следом дар компенсировал все неудобства.
— Что с Инугами?
— Эта преданная бедная собака сейчас вкушает заслуженный отдых в дивном месте и готовится к последующему перерождению.
— Я умер?
— Вот еще, — фыркнула почти как кошка Каннон. — Стала бы я с покойником беседовать. Да и не по статусу мне. Твой сын сейчас латает твое тело, заливая его слезами. Воскрешать тебя никто здесь не намерен, так что в следующий раз будь осторожен.
— Это был оправданный риск, — возразил Дин.
— Да, похоже на то, — слегка наклонив голову, согласилась богиня. — У тебя прекрасная семья. И сын, и брат. Давай еще немножко поболтаем. Просить у меня что-то больше нельзя, увы, таковы правила, но просто поболтать мы вполне можем. Скоро ты придешь в себя, и боль, которую ты испытаешь, будет ужасной. Твой сын нашел прекрасное средство, но вот только обезболивающего эффекта оно не имеет.
— Я верну статуэтку в Храм.
— Это было бы прекрасно, — улыбнулась красавица.
— Ты сможешь помочь девчонкам? Благословить их?
—Как можно помочь тому, в ком не хватает веры? Вот вы с братом так часто встречались с богами, что даже не усомнились во мне. А девочки… Они замечательные, правда, замечательные, но они не верят в душе, что я существую и могу помочь, поэтому, увы, им придется выбрать пару в течение этого года.
— Это несправедливо, — пожаловался Дин.
— Такова жизнь. Ты что-то еще хочешь узнать?
— Годрик Гриффиндор. Как его мечи оказались здесь и почему они имеют традиционную для Японии форму?
— О, вот на этот вопрос я могу ответить, — Каннон задумалась. — Годрик хотел сделать «идеальный меч». Наиболее близким по форме он считал… хм, как это называется? Фалькату. Вообще похоже, что он хотел создать ятаган, который и резал бы, и колол, да и метнуть во врага который можно было бы. Он перепробовал
— Он сделал какую-то карту. К чему она ведет?
— Не знаю, — Каннон пожала плечами. — Я не интересуюсь делами людей за пределами Японии. Я знаю только, что Абэ-но что-то предсказал своему другу. Но что это было даже мне неизвестно, он не проговорил предсказание вслух, начертав его на тончайшей рисовой бумаге, — богиня к чему-то прислушалась. — Пора, Дин Винчестер. Прощай.
Дин открыл глаза и тут же заорал от скрутившей тело боли. Было так больно, что на глазах выступили слезы. Ему казалось, что его внутренности режут тупым ножом, наматывая на палку.
Это было море боли, океан, в котором Дин захлебывался, пытаясь сбросить с себя удерживающие его руки. Это длилось и длилось, а потом внезапно закончилось.
Несколько минут Дин просто лежал, наслаждаясь этим ощущением, когда ничего не болит.
— Зачем ты это сделал? Зачем ты так подставился? — Дин распахнул глаза и увидел бледное зареванное лицо Северуса, который сейчас явно на него злился.
— Я не думал, что получится вот так, — Дин попытался оправдаться. — Если судить по замаху, его меч должен был пройтись как раз по грудной клетке сверху вниз и наискосок, причем справа налево. Даже если бы его супермеч перерубил ребра, в чем я не уверен, сердце не было бы задето. И от подобной травмы меня даже в маггловской больнице спасли бы. Но эта собака страшная успела изменить траекторию уже во время удара. Сев, не злись, я действительно не предполагал, что все именно вот так произойдет. Кстати, где Инугами?
— Исчез. Как только ты повалился на землю, удерживая руками собственные кишки, Инугами исчез, — ответил Сэм, который разминал руку, уже починенную Северусом. Боль, которую он испытал во время лечения, конечно, не шла ни в какое сравнение с той, что испытал Дин, но тоже впечатляла.
— Ты себе даже представить не можешь, как сильно мы испугались, — Северус судорожно собирал свою сумку с зельями. — Я так сильно паниковал, что едва не вылил и не выпоил тебе вообще все, что здесь есть. Скажи спасибо Люпину, что он меня остановил.
И тут приподнявшийся на локтях Дин заметил наливающийся на щеке сына синяк.
— Ничего себе, остановил, — он перевел взгляд на меланхолично трогающего припухлость на скуле Люпина.
— Если бы я его не ударил, он бы просто отравил вас. В сумке-то не только заживляющие и различные восстанавливающие средства находятся. Там еще и яды различные встречаются, яд василиска, например.
— Никогда не думал, что скажу спасибо человеку, поднявшему руку на Сева. Кстати, а где мы?
— А как ты думаешь? — Сэм протянул Дину руку. — В доме Мамимуро, конечно. До отеля мы донесли бы только твой остывающий труп, а вдова нам так благодарна, так благодарна… Да и девчушка ее нашим мальчикам глазки строит, уже забыла, как от страха тряслась в подвале. Держи руку, Дин, и потихоньку вставай. У тебя все уже зажило, нужно расхаживаться. Я понимаю, что страшно, что больно, что слабость, но мы не можем здесь оставаться.