Ходок
Шрифт:
Мне, к счастью, повоевать здесь не пришлось. К нашему подходу сопротивление защищающихся австрийцев было сломлено, поэтому мы со спокойной душой занялись тем, для чего, собственно, здесь и появились.
Если с добычей проблем не было (здесь есть, что взять), то с её транспортировкой к вокзалу такая проблема возникла. Решили её кардинально. Отобрали конные экипажи, обнаруженные на конюшнях в богатых домах. Казаки аж слюни пускать начали на реквизированных лошадок, не бедные, похоже, здесь жили люди.
Долго поучаствовать в сборе добра у меня не получилось. Как только битком набили четыре кареты, мне пришлось с частью бойцов двигаться на железнодорожную
Даже, несмотря на серьёзную бумагу, полученную от Брусилова, перед уходом в тыл противника, добыть желаемое оказалось непросто. Все, что могло двигаться по железной дороге, тут же шло в дело. Исключением являлись только груженые составы с захваченным воинским имуществом, которые спешно готовили к отправке в наш тыл. Я, в некоторой степени, участвовал в разработке планов на эту кампанию. Поэтому я не удивился подобным действиям, учитывая, что город захватили целиком и полностью. Пока нет уверенности, что мы сможем его удержать, поэтому сейчас отсюда вывозится всё, что можно и нельзя.
Мне с вагонами помогли случайность и доброе отношение одного из штабистов, отправленного сюда Брусиловым в качестве своеобразного делегата связи, при этом, наделенным немалыми полномочиями. Он рявкнул на распоряжающихся здесь интендантов, которые, недолго думая, приказали подчинённым оттащить в один из имеющихся здесь тупичков два вагона, отцепив их от только что пришедшего эшелона с войсками.
Оперативно освободив от груза задействованные кареты, я отправил их обратно к отряду. Сам остался на станции с парой бойцов. Казаки остались для охраны теперь уже наших вагонов, а я решил побыть здесь просто на всякий случай. Очень уж недобро поглядывал на наше имущество один из командующих здесь полковников-интендантов. Я и решил от греха подальше присмотреть за своим добром. Тем более, что казаки и без меня нормально справятся с любимой работой.
Правильно сделал, что остался здесь. Уже через час меня нашёл знакомый штабист, оказавший помощь с получением вагонов.
Он рассказал последние новости и передал мне просьбу Брусилова — как можно быстрее вернуться обратно. Почему возникла такая срочность, штабист доподлинно не знал. Только предположил, что это, скорее всего, связано с прибытием государя. Я, как услышал про царя, так и насторожился. В голове мгновенно появились дурные мысли, главной из которых была мысль о том, что Брусилов меня всё-таки сдал.
Я не стал горячиться и что-то сразу решать. В любом случае, пока я не наполню свои вагоны, с места никуда не двинусь. Да и потом, хрен его знает, стоит ли возвращаться?
Одновременно порадовали и огорчили свежие новости.
Порадовало то, что из-за стремительного перемещения наших частей по железной дороге, на линии фронта получилось организовать сразу пять огромных котлов. Окруженные австрийцы настолько растерялись, запаниковали и испугались, что по словам штабиста, с пленными возникла большая проблема. Точнее не с самими пленными, а с их количеством. Австрийцы почему-то не хотят воевать, находясь в окружении. Вот и сдаются целыми подразделениями.
По сути, юго-западный фронт (как его называют местные), которым командует Брусилов, разгромил противостоящие ему войска. Теперь зависит только от скорости передвижения, какие территории он успеет занять до появления помощи австрийцам от немцев.
Что касается поездов-обманок, они не сработали на
Вену захватить не получилось, и то только по счастливой для австрийцев случайности, или может по дурости одного из командиров таких эшелонов.
В направлении столицы Австро-Венгрии двигались сразу четыре эшелона-обманки.
Суть задумки была в том, чтобы захватывать и удерживать до появления подкреплений крупные железнодорожные станции на пути следования этих составов. Но делать это будут подразделения, передвигающиеся в последних эшелонах.
Эшелоны, под предлогом транспортировки раненых, движутся с максимально возможной скоростью, ни на что не отвлекаясь, и сея панику на мелких станциях информацией о прорыве русских. Только на больших железнодорожных узлах последний по ходу движения поезд останавливается, и передвигающиеся в нем бойцы атакуют охрану той или иной станции.
Все шло замечательно, две таких станции захватили вообще без каких-либо проблем. А вот на третьей встряли.
Эшелон, идущий первым, проскочил эту станцию как надо, а следующий за ним (бойцы которого и должны был атаковать здешнюю охрану) нарвался на неприятности из-за глупости командира.
Им не повезло, они прибыли на станцию в то время, когда туда же подошел австрийский бронепоезд, только покинувший местные мастерские после ремонта.
Командир нашего эшелона вместо того, чтобы атаковать ничего не подозревающего противника, решил дождаться, пока он покинет станцию. Тем более, что экипаж бронепоезда чуть ли не полным составом гулял по этой станции. В итоге, он упустил время и отдал приказ на атаку в самый неподходящий момент, когда бронепоезд уже начал движение. В тот момент не осталось другого выхода. Один из местных железнодорожников, который непонятно каким образом просочился через нашу охрану к псевдосанитарному поезду, услышал там русскую речь и поднял тревогу.
Станцию не смогли захватить из-за вмешательства пулеметов и пушек бронепоезда. Большая часть бойцов нашего состава погибла, и у нас появилось множество проблем.
Бронепоезд противника после боя на станции попил крови войскам, следующим за эшелонами-обманками, и не позволил захватить этот железнодорожный узел сходу. Сейчас там идут кровопролитные бои с подошедшими к австрийцам подкреплениями.
Получилась интересная история с эшелоном, добравшимся в итоге к столице Австрии. Там командир оказался реальным сорвиголовой. В принципе, он действовал строго по плану и с ходу атаковал железнодорожный узел, который смог захватить и очистить от противника. Но, не дождавшись вовремя помощи, сидеть сложа руки и ждать у моря погоды не стал. Разделил свое подразделение на две части, и с половиной сил пошёл освобождать наших пленных, находящихся в пригороде Вены.
Достоверных сведений оттуда сейчас нет. Последним сообщением, переданным по телеграфу из Вены, была информация о том, что бойцы подразделения, задействованного в этой операции, отказываются возвращаться обратно и прорываться к своим, пока не освободят всех русских людей, находящихся там в плену. Можно только предположить, что увидели там бойцы, освободив первый лагерь с военнопленными.
Со штабистом мы разговаривали, неторопливо прогуливаясь вдоль железнодорожных путей, битком забитых составами с захваченными трофеями, готовящимися к отправке. Наверное, только из-за этой неторопливости я не свалился, когда в голове прозвучал какой-то безжизненный механический голос: