Ход слоном

Ахмедханов Бахтиар

Я с детства люблю нюхать разные предметы, многие из них ассоциируются в моем сознании с тем или иным запахом. Некоторые связки «предмет-запах» засели в моей голове настолько прочно, что стоит мне увидеть или взять в руки вещь, как я мгновенно начинаю чувствовать ее запах. Я знаю или думаю, что знаю, как пахнут карандаши, пачкающая руки жижа из

дешевых шариковых ручек, плохо вымытые кастрюли, заварочные чайники (аромат свежезаваренного чая и горячего стекла или холодный, безнадежный запах вчерашней заварки), старые, но чистые вещи, пушистые кошки зимой, собаки в дождливый день и многое другое.

Но один из самых любимых – запах книг. Новых, старых – все равно. Есть книги, которые я перечитываю всю жизнь, их не больше десятка, и все они вот уже сколько лет стоят на одной, особой полке в моем рассохшемся книжном шкафу. Я знаю запах каждой из них наизусть, и, прежде чем начать читать, обязательно раскрываю наугад и долго, с наслаждением нюхаю.

Еще я, как и всякий нормальный человек, обожаю запах денег. Деньги пахнут намного проще книг, и каждый раз, когда я их нюхаю, в голове проносится одна и та же мысль, которую можно выразить примерно так: «и всего-то?» Этакое легкое разочарование тем, что овеществленная свобода пахнет свежеотпечатанными конфетными фантиками.

Итак, в очередной раз испытав по этому поводу легкое разочарование, я спросил своего начальника, где расписаться в получении.

– А нигде не надо расписываться, – улыбаясь сказал Аркаша. – И вообще, я тебе сказал, что это аванс, но на самом деле это что-то вроде подъемных. То есть, зарплату ты потом получишь без вычета этих пятисот долларов. Можешь считать это премией за оперативно принятое решение или подарком от фирмы – как тебе больше нравится.

Тут меня опять слегка кольнуло: где это видано, чтобы деньги выдавались просто так, без ведомости, расписки и всего, что полагается? Ни одна бухгалтерия на такое не пойдет, а уж тем более в серьезной фирме.

Значит,

что? Значит, Аркаша затащил меня в организацию, где гуляют большие наличные деньги, которые нигде не проведены. При этом организация занимается тем, что пасет выживших из ума ученых, занимавшихся направленными землетрясениями, то есть работавших в рамках совершенно секретных государственных проектов. Тогда это точно не шарашкина контора. Тогда это особая структура – очень серьезная и опасная. Ну и черт с ней! И со мной тоже – черт. Решение принято, и будь что будет.

– Так куда ехать, начальник? – спросил я как можно беспечнее.

– По Дмитровскому шоссе, это недалеко, – ответил Бунин. – Только своим ходом в первый день не стоит. Завтра ровно в 7 утра будь здесь, Тимур тебя встретит и отвезет. А сегодня отдыхай. Но только без излишеств, на работе нужно быть в форме.

В ответ на Аркашин пассаж об излишествах я хотел выдать что-нибудь едкое, но сдержался. Начальник все-таки. И потом, в поведении и манере держаться моего приятеля появилось что-то новое и незнакомое. Я попытался было определить, что именно, но не смог. В Аркаше появилась какая-то несвойственная ему ранее властность. И, одновременно, он словно постоянно пребывал в состоянии тревоги, чего раньше за ним тоже не замечалось. Пить он точно стал больше – вон какая рожа красная. Так что не ему говорить мне об излишествах.

– А что, – как бы между прочим, сказал я, уже собравшись уходить. – Может, отметим это дело? Без излишеств, естественно. Деньги у меня есть, так что угощаю.

Борьба мотивов читалась на аркашином лице так явно, что я с трудом сдержал смех. Может, зря я ему это предложил, но только черт его знает, что в их конторе зря, а что нет. Во многих местах новичкам полагается проставляться, то есть проходить своеобразный обряд инициации, без которого полноценное членство в племени будет проблематичным.

Конец ознакомительного фрагмента.