Ход мамонтом
Шрифт:
Весь этот поток двигался в сторону каменистой гряды, расположенной неподалеку.
– А, наблюдаешь за историческим исходом? – рядом будто возник Мишаня. – Никак не могу себе представить, что эта толпа залезает сейчас в пещеру здесь, а вылезает по всей Земле – на Кавказе, в Андах, в Альпах, на Тибете…
– И мы сейчас пойдем? – спросил Игорь, продолжая заворожено глядеть на это огромно войско – войско без командира, без цели и смысла, единственной идеей которого была более доступная еда на новых землях.
– Пойдем, конечно, – кивнул Мишаня. – Только в конце. Мне совсем
Игорь спиной почувствовал чье-то присутствие. Обернувшись, он увидел шамана.
…Шаманов у здешних племен было много – как минимум, столько же, сколько и племен. Племя же представляло собой просто гипертрофированную семью, род. Только шаманы придавали общей дикости некий налет культуры, которая заключалась в управлении духами и раздаче амулетов. Никаких традиций и видимых культов у Покровителей не было. Мишаня говорил, что шаманы сами стараются изо всех сил, чтобы не возникало ничего похожего на культуру. Для этого они и организовывают переходы племен с места на место, с планеты на планету. Разрушение культуры – это какая-то своя, внутришаманская традиция. Очевидно, что шаманам известно куда больше, чем остальным представителям чудовищной межпланетной орды.
У шаманов не было имен. Мишаня был уверен, что они общаются друг с другом посредством Духов головы, то бишь, Гидов, только куда более сильных, чем те, которыми наделяются местные вожди и корректоры – «одержимые».
Шаман был в своем головном уборе с тремя рогами, с гирляндой амулетов на шее и куском шкуры на причинном месте. Глядя на татуировку на его теле, учитель геометрии сошел бы с ума.
Шаман подошел к замершим друзьям. Он посмотрел в глаза Игорю, и у того закружилась голова.
«А-а! – застонал Гид. – Что со мной? Мне плохо!
«А почему тебе должно быть хорошо? – раздался жесткий посторонний голос, окутанный призрачными звуками и эхом. – Почему ты не справился с порученным?»
«Пожалуйста, не трогайте Гида! Он не виноват…» – этот голос, наверно, принадлежал Игорю.
«Кто хочет спорить со мной о правоте и вине? Что ты знаешь об этом, обрубок мертвой страны?
«Почему мертвой?»
«Потому, что вы убили жизнь в себе и природе, называя себя высшей формой жизни. Ну, что, ты, высшая форма – посмотри, как настоящие люди сотрут в пыль твой призрачный мир!»
«Но зачем разрушать старое, чтобы строить потом новое?…»
«Мы ничего не строим. Строить – преступно. Потому что, строя, ты разрушаешь природу. Природа сама дает тебе все, что нужно. Просто прими это с благодарностью. Но вы не такие! Вы – пустышки, ничто без своих вещей. Ничего… Скоро вы все откроете глаза. И будете благодарить нас за настоящее, а не иллюзорное счастье…»
«Счастье жить в грязи и болезнях? Без дома, в постоянном страхе голодной смерти? Во тьме невежества?…»
Игоря качнуло, и он снова увидел мир вокруг себя. Он осознал, что странный внутренний диалог произошел в доли секунды, пока шаман сверлил его взглядом.
Мишаня сделал какой-то почтительный жест, и шаман остановился напротив него. Через секунду Мишаня тяжело осел на землю, а шаман
Игорь подскочил к Мишане. Тот сделал рукой успокаивающий жест – «все, мол, в порядке».
– Что, что он сказал тебе? – спросил Игорь.
– Что я полное ничтожество, – тихо ответил Мишаня. – Что вся наша наука, на которой строится земная цивилизация, – просто фикция, наша техника – просто иллюзия. Что все это растворится, как только его народ окончательно перейдет на Землю. Они растворят в себе наши народы. И ИХ станет больше. И они пойдут дальше, опустошать новые планеты. Их не пугает никакой уровень развития цивилизации. Они просто смеются над этим. Они нашлют на планету проклятье – и та сама сварится в собственной скорлупе, словно куриное яйцо…
Он сказал, что даже не будут трогать Стоунхендж – пусть там, в страхе, сами собой сгинут остатки мертвой уже культуры…
– Он знает про Стоунхендж?!
– Он знает, что где-то сохранился «очаг». И он совсем его не боится. Вааху и прочие племена не ведают страха. Их миллиарды здесь. Если земляне и уничтожат половину – то замечательно, свежая кровь земных женщин только укрепит эту цивилизацию.
Но есть кое-что, чего они боятся.
– Неужели?
– Ну, боятся – не то слово. Скорее, опасаются. Они не боятся за себя – они могут уйти назад и найти более подходящую планету. Но и будет жалко, если Земля будет испорчена…
– Испорчена?!
– Да. Если какой-нибудь безумец решит ударить по Покровителям атомными бомбами. «Сгустками смерти», как он сказал. Одна-две – это еще куда ни шло. А вот, если наступит ядерная зима… Покровители уйдут. А мы останемся умирать… свободные и не покоренные…
– Но это ведь не реально, – возразил Игорь. – Для чего мы отправлялись в эту злополучную экспедицию – чтобы найти спецов по атомному оружию. А их почти нет…
– Да, все бы так и было. Но кое-что не учли ни мы, ни Покровители.
– И что мы не учли?
– Подводные лодки, к примеру. Корректоры не добрались до экипажей. И сейчас они где-то бороздят океаны, на пределе собственной автономности и на грани безумия от недостатка информации.
– Это тебе шаман сказал?
– Шаман просто направил мои мысли. Я же говорил тебе, что им вовсе не нужны наши знания. Так же, как и знания каких-нибудь гуманоидов, которых они покорят вслед за нами.
– Нас они еще не покорили…
– Но все к тому идет.
– Не знаю, как ты, но я уверен – надо как можно быстрее добраться до Стоунхенджа. Только оттуда мы сможем предпринять что-то более-менее серьезное.
– Согласен. Тогда пошли?
– Пошли.
Они спустились к краю человеческой реки.
Покровители шли молча, смотря прямо перед собой. Даже в темноте было заметно, что они идут большими группами. Как правило, впереди шли самые крепкие мужчины с дубинами, копьями и прочим оружием, следом – тоже мужчины, но помельче, дальше – женщины с младенцами на руках, следом – дети и подростки. Все эти группы были так похожи друг на друга, что Игорю пришла в голову бредовая мысль, что все, что он видит – умелый компьютерный монтаж, наложение множества копий одного и того же.