Ход конем
Шрифт:
— Я понимаю, — глухо пробормотал Марио. — Так же, как и то, что «Проект-С» — это оптимальное место приложения моих навыков.
— Тут, пожалуйста, поподробнее, — попросил Харитонов.
— Я — бывший Оборотень. С соответствующими знаниями и навыками. Значит, времени на мою подготовку уйдет меньше, чем на обучение любого непрофессионала, а КПД моего пребывания у Циклопов окажется выше, чем у любого из «чистых» пилотов. Кроме того, в этом теле у меня не будет возможности связываться с кем-либо, кроме вас и ваших подчиненных, значит, вероятностью моей измены можно будет пренебречь. Далее, контролируя мою деятельность на протяжении длительного промежутка
Харитонов поморщился:
— Если бы у меня были хоть какие-то сомнения в правильности этих выводов, то в Проект вы бы не попали. Мыслите вы правильно, но несколько однобоко: в том, что вы перечислили, отсутствует еще один пункт. Который я бы поставил на первое место: «Проект-С» — это место, где вы сможете реализовать свое желание… и заслужить уважение Демонов!
Марио застыл. Потом дернул плечом и поднял хитиновые щитки:
— Спасибо… за надежду, сэр.
— Не за что. Вы сами выбрали свой путь. В тот день, когда, просчитав вероятность положительного исхода, все-таки решили пробоваться в Проект.
Реакции Меркадора на задаваемые вопросы были искренними. И в точности соответствовали расчетным. Он не лгал, не кривил душой, не пытался смещать акценты. Поэтому, поговорив с ним еще некоторое время и в очередной раз убедившись в правильности принятого решения, Харитонов попрощался и отключил связь. Потом подошел к бару, плеснул в снифтер [194] коньяка, вернулся в кресло и вывел на большой голоэкран изображение с оптического датчика диспетчерской космодрома Алавус. Вместе с таймером, отсчитывающим последние секунды.
194
Специальный бокал для коньяка.
— Четыре… Три… Два… Один… Поехали! — кивнул он и… уменьшил громкость аудиосистемы.
Увидев количество меток всплывших кораблей, диспетчер космодрома смертельно побледнел, закусил губу и протянул трясущуюся руку к сенсору включения боевой тревоги. Отчаяние, написанное на его лице, было таким сильным, что Владимир Семенович не удержался и воскликнул:
— Не торопись, дурень! Это свои!
Словно услышав его вопль, мужчина остановил правую ладонь в миллиметре от алого пятна, левой вытер со лба капельки пота… и заорал:
— Демоны! Демоны прилетели!!!
— И не только они, — улыбнулся генерал. А потом ответил на вызов Роммеля.
— Первым делом заткни офицеров связи.
— Сделано.
— Сейчас я раскидаю группам точки финиша.
— И?
— И поздороваюсь! Привет, Курт!!!
— Привет, Володя! Очередные коррективы?
— Они самые. Ситуация немножечко изменилась, и вам лучше изобразить буку.
— Надеюсь, изменилась в лучшую сторону? — встревоженно спросил Роммель.
— Ага… Вот файл с последним анализом ситуации. Будь любезен, прочти его в режиме замедления времени!
— Как скажешь! — отозвался Курт и замолчал.
Рейдовая группа напоминала призрак — все маневры,
Когда флот пересек орбиту Октавии-четыре, на одном из форумов Сети появилось «объяснение» такого поведения: согласно мнению его автора, Демоны прилетели в систему, чтобы отомстить людям за вероломство!
За считаные мгновения этот бред разошелся по всему Галанету и… поднял в воздух Тридцать Седьмой флот: пилоты, поддавшиеся общей панике, решили умереть, но защитить Октавию от «кровожадных» модификантов.
В этот момент «очнулся» Роммель. И сразу же вступил в игру:
— Башня! Я — генерал Роммель, Независимая система Лагос. Перестаньте заниматься ерундой. Жечь вас мы не собираемся.
— Господин генерал! Я — заместитель командующего Тридцать Седьмого флота полковник Гарин. Какова цель вашего прилета на Октавию?
— Защита планеты от Циклопов.
— Тогда почему вы молчали?
— Говорить можно с теми, кого уважаешь. Или кому доверяешь. Конфедерация не заслужила ни того, ни другого.
— Конфедерация — это не только председатели КПС, министры и их заместители! — возмутился Гарин. — Здесь полно достойных людей.
— Простите, что перебиваю, полковник, но назовите мне хотя бы одного человека, которому доверяет вся ваша система! Человека, с кем можно иметь дело и который думает не о себе, а о простых людях!
В эфире установилась мертвая тишина. Потом кто-то кашлянул и неуверенно пробормотал:
— Железная Стелла… Стелла О’Лири, сэр!!!
— Кто? — искренне удивился Роммель. А потом повторил тот же вопрос в ПКМ: — Стелла — это же Сеппо Нюканен? Он же был на Ньюпорте!
— Железная Стелла! Представитель Ротанза в КПС! Политик, который не побоялся прилететь на Октавию и который на свои деньги арендовал пять транспортников и три наливняка.
— Он самый, — усмехнулся Харитонов. — Один из самых сильных политиков Конфедерации. Великолепный аналитик и организатор. Человек, который умеет работать в команде, никогда не нарушает своих принципов и… испытывает к нам чувство искренней благодарности за спасение его сестры от «Мозголомки».
— Чувство искренней благодарности — это еще не порядочность!
— Если бы не он, через пару недель у КПС появился бы новый председатель. Причем навечно. А наше противостояние вышло бы на новый уровень…
Роммель замолчал. Потом снова вышел в эфир и обратился к полковнику Гарину:
— Удивительное — рядом! Надо же, политик, который остался человеком! Что ж, я жду ее на своем корабле, скажем, через два часа.
— Она будет, сэр!!!
Попрощавшись с Гариным, Роммель вернулся к прерванному разговору: