Ход конем
Шрифт:
— Над чем смеешься? — недовольно поинтересовался Вик.
Я виновато отвела взгляд, потом присоединила его к разговору и продемонстрировала фантастическую картинку.
Волков… разозлился! Врезал кулаком по кровати, обозвал скотом какого-то Брайана Митчелла, а потом заскрипел зубами:
— Ур-р-роды!!! Расстрелял бы к чертовой матери!!!
Причину его бешенства ни я, ни Элен не поняли. Поэтому попросили объяснить.
— Пока вы болтались в «Альтернативе», я лазил по Сети Октавии. То, что там творится, можно назвать одним словом: кошмар. Впрочем, можете посмотреть сами.
Ссылка
— С такими ценами особо не полетаешь… — растерянно пробормотала Элен.
— Вот они и висят… — Волков кинул нам следующую ссылку. На страничку предварительного заказа билетов Octavia Shipping Agency.
Все билеты на межсистемные рейсы на ближайшие полтора месяца оказались уже распроданы. А ведь за самое дешевое место до Ньюпорта компания просила совершенно безумные деньги — полмиллиона кредитов!
Убедившись, что мы прониклись, Вик кинул ссылку на сайт стихийно возникшего «черного рынка». И выделил виртуальным маркером цену на перелет до Ротанза в грузовом трюме древнего «SpaceRanner»!
Я не поверила своим глазам: за такие «удобства» просили пять с половиной миллионов!!! А за провоз каждого килограмма багажа — еще по пятьсот тысяч!!!
Каждый следующий штрих происходящего на Октавии заставлял меня все сильнее и сильнее сжимать кулаки: какая-то мелкая компания, занимающаяся ремонтом малотоннажных судов, продавала устаревшие системы жизнеобеспечения для переоборудования грузовых кораблей под перевозку людей за сумму, эквивалентную стоимости новенького «Торнадо». Концерн, специализирующийся на строительстве спецобъектов, предлагал автономные убежища четвертого класса за девятьсот тысяч. А орбитальный металлургический комбинат «Next» торговал кораблями, собранными из судов, чудом не попавших в переплавку, по ценам новых эсминцев!
Минут через двадцать серфинга по сайтам местных «воротил большого бизнеса» я окончательно вышла из себя и полезла на официальную страничку президента Октавии. Лучше бы я этого не делала: вместо того чтобы сосредоточиться на эвакуации жителей, правительство планеты занималось любимым делом всех политиков — переливанием из пустого в порожнее! На внеочередных заседаниях президентского совета и каких-то там комитетов решались «архиважные» вопросы вроде «разработки стратегии регулирования экономики в кризисный период», «создания благоприятных условий для увеличения объемов выработки топлива на предприятиях частного сектора» и «изыскания возможности выделения средств для приобретения орбитальных крепостей»! При этом на каждое новое заседание являлось все меньше и меньше народу: самые пробивные и хваткие отправлялись для согласования каких-то вопросов в Метрополию, а особо пробивные — в «кратковременные отпуска по состоянию здоровья». Причем с лечением в клиниках, расположенных далеко не на поверхности Октавии.
Нет, сваливали, естественно, не все: заместитель министра Экономики и Развития Октавии гонял свою
Увы, таковых было сравнительно немного, и малоимущее население планеты все глубже и глубже погружалось в пучину безысходности.
Почувствовав, что я вот-вот взорвусь, Вик принудительно отключил мою бэкашку от конференции и Галанета и тихонько поинтересовался:
— Совсем плохо?
Я молча кивнула.
— Тогда встань и посмотри файл на моей локалке. А я пока переговорю с Харитоновым.
Последние полчаса перед вылетом я провела как на иголках: без всякой на то необходимости прогоняла предполетные тесты, проверяла боекомплект, терзала системы жизнеобеспечения и связи. Поэтому, когда Вик дал команду на взлет, я сразу же бросила свою машину в шахту посадочного ствола. И чуть не столкнулась с Вильямс, которая, как оказалось, торопилась не меньше меня.
— Дамы! Я вас боюсь, — пошутил Гельмут.
— Правильно делаешь! — огрызнулась Элен, убирая свою лоханку с моей дороги. — Когда мы не в духе, от нас надо бежать. Желательно — не оглядываясь.
— Чтобы умереть в неведении, — добавила я.
В открытый космос вылетели с минимально возможными интервалами. И, не дожидаясь команды, вывели маршевые движки на форсаж. Разгонялись тоже, как бы так помягче выразиться, «очень-очень быстро» — то есть на пределе возможностей наших организмов. Правда, в самом начале разгона мне пришлось убеждать Вика в том, что это мне не повредит.
Поверил или нет — не знаю. Но до перехода в гипер обиженно молчал. Зато когда мы всплыли после прыжка — заговорил:
— Напоминаю: выход на дистанцию поражения — точно по таймерам! И никакой самодеятельности!
Мог бы и не повторять: кого-кого, а идиотов среди нас не было.
Патрульная группа, рванувшая нам наперерез, оказалась храброй, но глупой: вместо того чтобы атаковать парами, наглухо закрывшись силовыми полями, они летели сверхкомпактным строем под двумя общими щитами, между которыми мог запросто пролезть эсминец.
Если бы не бешенство, клокотавшее во мне, я бы, наверное, здорово посмеялась. А так пролетела мимо и, дождавшись, пока сброшенные Виком торпеды воткнутся в дюзы, с мстительным удовлетворением засняла на бэкашку, как истребители лишаются движков и превращаются в консервные банки с мыслящим содержимым…
— Четыре — ноль! — угрюмо констатировал Шварц. — Полетели дальше.
Полетели. И добрались до планеты быстрее, чем в ее атмосфере появились первые метки взлетающего флота.
— Разбегаемся! — скомандовал Волков и, не дожидаясь реакции ребят, бросил машину к метке орбитального комбината.