Хочу тебя... наказать!
Шрифт:
Я ощутил. Выходит, будущую мачеху она недолюбливает до сих пор.
— Не переживай, Родион, я позабочусь о Ксане.
Лицевой нерв на левой стороне щеки Родиона дергается.
— Без подвоха, надеюсь.
Ткнул носом в обоссаные тапки, что называется. Подвоха и не было. Некоторые нюансы не в счет, если мы оба кайфанули!
— Разумеется, — отвечаю со всем спокойствием, на которое я способен.
Ксана терпеливо ждет, пока отец отойдет, и вырывает руку из моего захвата, отстранившись.
— Все, папочка
— Ненадолго же тебя хватило, Ксана. Надеешься набить себе цену еще выше? Ты и так дорого мне… встала.
В ответ она смотрит на меня, как на слабоумного. Мол, как ты меня достал!
— Мне некогда. Дел полно.
— Каких?
— Моя жизнь тебя не касается. Занимайся своей. Будет славно, если в этом браке мы будем состоять лишь номинально и не пересекаться.
— ЧТО?! Нет! Брак будет реальным, — рычу. — Ты станешь моей женой, и будешь выполнять все, что требуется от жены.
— И под этим ты подразумеваешь постель, разумеется? Ах да, большее же тебя не интересует… Одна жена здесь, вторая — тайная, да?
— Вторая?! Какая, нах… Вторая?
— Ты же из этих… — смотрит на меня. — Которые за многоженство. Вера разрешает… Интересно, как Алсу на это согласилась?
— Причем здесь она?
— При том, что ты открыто с ней гуляешь. Вот при чем. Может быть, ее и устраивает роль подстилки, неважной первой или второй. Но меня — нет. И если бы ты меня не напоил, а потом вы напару с отцом не договорились уничтожить все доказательства… Я бы ни за что… не согласилась выйти за тебя!
— Да что за бред ты несешь?! Не ты ли написала заявление об изнасиловании? Ловко ты это провернула, конечно… Довела мужика до спермотоксикоза, заманила, а на утро изобразил поруганную добродетель и прижала к ногтю медицинским освидетельствованием.
— Не было никакого освидетельствования, кретин! Отец настаивал, чтобы я написала заявление, но я… Мне, знаешь ли, хватило совести признаться ему, что у нас долгая интрижка, что был роман в переписке. О, не роман, конечно же… По-твоему это был не роман! Ты тупо хотел затащить меня в постель. Всегда этого хотел! — повышает голос. — Жениться на одной, но и меня иметь! Я на это была не согласна… И ты бегал за мной.
— Нет, не бегал. Добивался. Это другое.
— Тьфу, бесполезно с тобой разговаривать. Брак состоится, если он тебе так нужен. Но я не буду твоей настоящей женой… читай по губам… ни-ког-да!
— Какая же ты лживая, насквозь испорченная… сучка! Говоришь, не давала никаких показаний и освидетельствований? А это тогда, что… по-твоему?!
Достав телефон, яростно загружаю фото. Мне их показывали распечатанными, но и в электронном варианте они у меня уже есть.
Ксана бледнеет и отшатывается.
— Нет… Нет… Быть этого не может! Я… Мне плохо стало. Неужели папа дал добро на съемку, пока я была без сознания? Нет… Он бы… не стал.
Почему-то
Сердце рвется на лоскуты, но я заглушаю в себе этот вой из жалости.
Я отворачиваюсь, прячу телефон в карман.
— Давай завязывать изображать друг перед другом тех, кем мы не являемся. Я не святоша. У меня всегда было и будет баб… немерено. Одной будет мало, и ты… на секс падкая. Просто прими это, как факт, и проживем, сука, этот конченый брак, славно!
— Ты чудовище, Ансар.
— А ты на редкость красивая, но лживая сучка. Самая, что ни на есть подходящая жена… Для чудовища.
Сказав это, выдыхаю.
В груди будто что-то распускается.
Тугой узел расплетается, высвобождая чувства, игнорируемые до этого времени.
Как бы то ни было, именно она мне и нужна. Другие? Нет их.
Не брать же в расчет Алсу, которую я считаю другом.
Ксана ревнует, я полыхаю.
— Мы оба горим и злимся. Не лучше ли направить эту злость в горизонтальную плоскость.
— А что будет на утро? — подняв глаза, спрашивает Ксана. — Что будет потом?
— Не знаю. Мне плевать. Хоть потоп.
— Не могу, — мотает головой. — Мне в больницу надо успеть. К маме.
— Ты до сих пор с ней возишься?
Ксана сердито встает:
— Побольше уважения к будущей теще, Ансар. Счастливчик, тебе повезло… У тебя будет целых две… тещи!
— Поехали, подброшу.
— Нет, спасибо. Я уже вызвала машину, — показывает телефон. — Специальную. Извини, но мама сейчас не в форме, и ты будешь лишним. В жизни есть дела серьезнее и важнее… твоего члена, — скользит по мне взглядом.
— Но ты его хочешь, признай. Тебе понравилось.
— Может быть, я не помню. Ты накачал меня чем-то.
Она упрямо держится за свою версию, и у меня почти не остается терпения больше это слушать. Еще раз скажет, что я ее напоил, изнасиловал или что-то в этом роде, я просто переброшу ее через колено, отшлепаю и отымею здесь же!
Сама мне что-то подсыпала, стерва…
Это как раз в женском духе!
— Ты не затащишь меня в постель, даже не надейся. Я не останусь с тобой наедине.
Шею ломит от ее упрямства так, что даже в виски стрельнуло.
— До брачной ночи, что ли, ждать придется?
— Ага, — соглашается со смехом. — Меня — да. До брачной ночи. А пока… выгуляй своего похотливого дружка. У тебя же баб… немерено! — говорит с обидой и ревностью.
Все-таки, с ревностью! И это, сукаааа… как бальзам на душу.
— Я же дождусь. Ты не с тем мужчиной закусилась, Ксана. Дождусь и потом ты неделю не сможешь ни сесть, ни встать…
— Мне нужно платье на свадьбу, — перебивает. — Папа сказал, что все расходы ты берешь на себя. И ресторан… Ничуть не хуже, чем тот, что ты заказывал на свадьбу с Алсу.