Хоб

Белл Дана Мари

— Принцесса Кассандра Нерис из Атлантического Двора.

Шейн улыбнулся, хотя вся его семья запаниковала.

Михаэла высвободилась из рук Робина и опустилась на колени рядом с Шейном.

— Дай мне осмотреть ее. Я дипломированная медсестра.

Шейн, все еще со странной улыбкой на лице, положил свою истинную пару на пол.

— Давай.

Михаэла потянулась к запястью Аканы и пощупала пульс. Ага, пульс на месте, устойчивый и сильный. Затем она приподняла веки девушки, чтобы проверить зрачки, и тут же отпустила их.

Один глаз был полностью золотым.

Второй был почти черным, звезда поглотила зрачок, скрывая другие цвета.

Верно. Тогда ладно. Итак, что дальше?

Михаэла почувствовала необходимость положить руку на лоб Аканы. Сделав глубокий вдох, она медленно выдохнула. Через нее потекла странная энергия, чужая и в то же время знакомая.

Однажды она уже чувствовала нечто подобное. Тогда Оберон использовал свои силы, чтобы исцелить ее тело и вернуть душу.

Михаэла позволила силе сосредоточиться в своей ладони, боясь выпустить наружу слишком много. Если Акана потеряла сознание лишь от одного взгляда, то что произошло бы, если бы Михаэла потеряла самообладание, высвобождая всю внутреннюю мощь. Михаэла сосредоточилась на исцелении любой раны, которую нанесла Акане.

У нее близнецы.

Она чувствовала их. Живое пламя, ярко горящее внутри их матери, пугало молчанием. Михаэла отреагировала инстинктивно, заверив детей, что с их мамочкой все хорошо и что она больше не допустит, чтобы Акане причинили вред. Беспокойство малышей улеглось, сменившись сонным безразличием. Михаэла вновь сосредоточилась на Акане.

Она тщательно разгладила неровные края и наложила целебный бальзам, собирая рану в единое целое. Разгладились даже стертые края старой травмы. Ярко-красный оттенок боли сменился безмятежно-зеленым. Михаэла медленно отступила, сделав свою работу.

Открыв глаза, она обнаружила, что Акана шокировано уставилась на нее.

— Все в порядке. Малыши чувствуют себя отлично.

Акана облизнула губы и медленно села.

— Я слышала.

Шейн помог своей жене встать.

— Как ты, mo chroi?

Она осторожно кивнула.

— Вроде хорошо.

Шейн усадил девушку на диван.

— Ты довольно сильно упала. Мне даже показалось, что ты пробила головой мамин пол.

Губы Аканы изогнулись в неохотной улыбке.

— Я заплачу за ремонт.

— Слаба богу, со всеми все в порядке. Что все-таки случилось? — Михаэла оглядела остальных членов семьи Данн, которые пялились на нее со смесью благоговения и шока. — Робин?

Хоб полировал ногти о свою шелковую рубашку цвета карамели, подчеркивающего его огненные волосы.

— Ты Туата Де, моя дорогая. Конечно, Акане было трудно смотреть на тебя внутренним зрением. Ты светишься слишком ярко, красавица.

— Ой, — Михаэла откинула волосы с лица, чувствуя, что пряди вновь засверкали. Черт, она снова потеряла внешность. Михаэла еще не совсем освоилась с переключением между серебристой и золотой расцветкой Туата Де и возвращением к своему человеческому облику. Там, где раньше ее волосы и глаза были карими, теперь мерцало только серебро и золото. Ее кожа побледнела до снежно-белого цвета, придавая ей неземную красоту, как говорил Робин,

а вот Михаэла называла это лунным загаром. Она выглядела так, словно серьезно нуждалась в ультрафиолетовых лучах.

— Как? Я думала, что все Туата Де исчезли, — Эйлин медленно села на стул времен королевы Анны.

Михаэла пожала плечами.

— Мне пришлось умереть, но потом все наладилось, — она протянула свою чашку с выражением надежды на лице. — Еще можно, пожалуйста?

Робин тихо усмехнулся, когда Данны разразились вопросами и комментариями.

— Это моя девочка.

— Все хорошо и замечательно, но Робин? Тебе нужно вернуться в Серый Дворец.

Михаэла улыбнулась Руби, которая протянула ей еще одну чашку чая.

— Хм? — мычание Робина было обманчиво мягким. Они только покинули чертов дворец, пытаясь свалить как можно дальше. Оберон одобрил их вылазку, но с условием, что они вернутся в течение двух дней. Робин должен был приступить к своим обязанностям, а Михаэла — к изучению своих.

Медовый месяц не совсем удался, но это было лучшее, на что они могли рассчитывать. На взгляд Михаэлы, Оберон был слишком бледен, а быстрое согласие Робина заставило ее встревожиться.

Он был так же обеспокоен видом Оберона, как и она. Но ему удавалось лучше скрывать свои чувства.

Шейн кивнул и встал, кланяясь Робину.

— Мой принц, тебе стоит поторопиться.

Робин замер.

— Оу? — он глубоко вдохнул и выдохнул на незнакомым языке череду слов, которые, судя по выражению лица Эйлин Данн, были матерными. Это была самая красивая ругань, которую Михаэла когда-либо слышала.

— Как я понимаю, речь о ее плане?

Шейн вздохнул.

— Все, что я знаю — он не умрет. Но это все. Видение было таким туманным, что я едва понимал увиденное, пока вы не прибыли сюда.

— Покажи.

Приказ в голосе Робина обычно предназначался для Клинков. За прошедшие две недели, как ее привезли в рай Робина в Скалистых горах, Михаэла довольно часто слышала указания.

Лео поднял что-то завернутое в синюю ткань. Что бы это ни было, оно было тяжелым. Мужчина напрягался, пока ставил нечто на кофейный столик миссис Данн.

— Я видел это, Робин, но… — он пожал плечами. — Даже не знаю, что сказать.

— Подними занавес и позволь пьесе самой все объяснить.

Робин был гораздо более напряжен, чем показывал. Поза была расслабленной, но напряжение сверкало в его глазах, превращаясь в зеленый огонь, танцующий в синеве. Михаэла взяла его за руку, из-за чего Робин облегченно выдохнул, не заметив, что задержал дыхание.

Он любил Оберона. Если бы что-то случилось с Верховным Королем, то Хоб был бы безутешен.

Ткань поднялась, открывая общему взору фигуру, которая явно была Обероном. Длинный водопад серебристых волос. Мужчина стоял перед зеркалом, протягивая руку, чтобы коснуться его поверхности.

Но зеркало ничего не отражало в ответ.

Как Шейну удалось проделать этот трюк, Михаэла не знала.

— Что это значит?

Шейн бросил на Робина мрачный взгляд.

— Без понятия.

Эпилог