Хоб
Шрифт:
— С чего ты взяла? — Оберон смотрел на нее со всем интересом, который можно было бы проявить к новому виду ящериц.
Михаэла пожала плечами.
— Просто чувствую. С Рэйвеном я тоже сразу поняла, что он не представляет угрозы.
— Твое доверие к незнакомым людям и способность «чувствовать» опасность давно требуют обсуждения, дорогая, — Робин притянул ее в свои объятия и приподнял бровь. — Скучала по мне?
— Мы только виделись, я даже не успела пописать.
Рэйвен подавился смехом.
—
— Ага, — Робин сосредоточился на Сноде, изучая слегка прищуренными глазами. Вскоре глаза Хоба засияли зеленью. — За твоей госпожой охотится МакНил.
Снод выпрямился во весь рост.
— Я позабочусь о том, чтобы он не причинил ей вреда.
— Знаю, — Робин повернулся к Оберону. — Он принадлежит ей, а значит, и мне.
Оберон покачал головой.
— У тебя самая странная семья, мой Хоб.
— Просто более разноплановая, мой король, — ухмыльнулся Робин, притом намного радостнее, чем раньше.
— Кстати, познакомь меня со своим сыном.
Приказ. Робин отпустил Михаэлу и поклонился королю.
— Мой сеньор, позволь представить тебе лорда Рэйвена МакСуини, который скоро перестанет быть членом Черного двора.
Рэйвен был бледен, но поклонился Оберону.
— Мой король.
Оберон кивнул.
— Я ждал тебя.
Рэйвен поморщился.
— Да, насчет этого…
Оберон тихо рассмеялся.
— За тебя поручился отец, — он посмотрел на Робина. — Как я предполагаю, парень чист?
— Чист. Его сердце идеально. Он мой сын по крови и душе.
Михаэла прикусила губу. Она понятия не имела, что происходит, но позже обязательно поджарит Робина, как чизбургер. А пока она собиралась сидеть сложа руки, смотреть и наслаждаться шоу.
Рэйвен резко вдохнул, услышав слова отца.
— Я… ты чувствуешь этот запах? — он нахмурился, поворачиваясь на месте, поднимая лицо и снова глубоко вдыхая. — Неправильно.
Робин посмотрел на сына и принюхался, напомнив Михаэле ищейку.
— Ничего необычного.
Рэйвен нахмурился.
— Нет. Здесь что-то не так. Я чувствую запах морской воды, — он схватил Робина за руку. — Ты должен мне поверить. Вытащи короля и Михаэлу от сю…
Последнее, что услышала Михаэла, был звук, похожий на выстрел.
***
Робин вытряхнул осколки стекла из волос. Взрывная волна сбила его с ног, но реального ущерба не причинила. Однако он опасался, что с его парой все обстояло не так хорошо. Он больше не чувствовал ее в своем сердце.
— Михаэла?
Ворон, опирающийся спиной к поврежденной стене, застонал и вскочил на ноги.
Робин осмотрел остатки квартиры Каэля, едва осознавая ущерб, нанесенный бомбой. Квартира была… разрушена.
Но его это не волновало. Он должен был найти свою истинную пару, свою любовь.
— Михаэла!
— Вот. Она здесь.
Робин обернулся. Оберон стоял на коленях на полу, держа на руках изломленное и истекающее кровью тело. Робин покачал головой, не в силах поверить глазам.
— Нет.
Робин не осознавал, что заговорил, пока не увидел сочувствие и жалость в глазах короля.
— Я опоздал. Слишком поздно. Я двигался чересчур медленно. Мне очень жаль, мой Хоб.
— Нет! — он опустился на колени рядом с Обероном и прикоснулся к темным, пропитанным кровью волосам. Ее тело было изрезано, но рана, которая прервала ее жизнь, была нанесена осколком бомбы, воткнувшимся в ее горло.
Откуда доносился этот странный звук? Стремительная тишина, которая…
Это…
Ох, боги. Пустота в его сердце, которую заполнила Михаэла. Звук означал потерю души. Как Робин мог жить, когда его сердце разбилось и лежало в объятиях короля?
— Робин, — он оторвал взгляд от медленно кровоточащей раны на ее драгоценной шее и посмотрел в бледные глаза короля. Слабое кровотечение не предвещало ничего хорошего.
Этого не должно было случиться, но…
Карие глаза Михаэлы были открыты и пристально смотрели в пустоту. Робин коснулся ее шелковистых волос. Тишина внутри него стала нарастать.
Он даже не успел признаться ей в любви.
— Робин, послушай меня, — что-то коснулось его, что-то холодное. Оберон зашипел и вздрогнул. Теперь у него тоже текла кровь. Только Робин не знал, почему. — Остановись.
Подчиниться. Да. Он должен был подчиниться. Но только он был виноват в произошедшем. Теперь Робин вечно будет расплачиваться за это.
Если бы он послушал сына, то вытащил бы Михаэлу до взрыва.
Он бы…
Ее пустые глаза смотрели в никуда, вся теплота, весь смех исчезли.
Он бы…
Ее губы были приоткрыты, кровь стекала по разбитым щекам.
Пыталась ли она позвать его? Знала ли, что он подвел ее?
Робин запрокинул голову и закричал. Каждая унция того, что некоторые назвали бы человечностью, исчезла…, исчезла вместе с ее жизнью.
Они заплатят за то, что забрали его пару. Они все заплатят.
Робин выпустил на волю существо внутри себя, свое истинное «я», которое запер в момент первой встречи с Обероном. Оно было бесформенным и полным ярости. Только пылающие, наполненные ненавистью зеленые глаза показывали, что за чистой злобой, которой он стал, скрывалась какая-то мысль.