Хо

Raptor

— Кто?

— Ну, мало ли. Например, какие-нибудь дежурные…

— Хех! Дежу-урные.

— Так. Действительно. Бережёного — бог бережёт. Давайте без экспериментов? — оборвала их Ольга. — Сергей знает, что делает. Не говорите ему под руку. Успокойтесь.

Ребята тут же умолкли. По мере того, как они продвигались вперёд, темнота коридора смыкалась вокруг них всё сильнее и сильнее. Создавалось впечатление, что это сам коридор сужается, становясь теснее с каждой минутой. Пляшущий луч фонаря то и дело выхватывал из темноты ручки дверей, номера кают, какие-то картинки на стенах и плафоны светильников. От спёртого воздуха было очень душно. Пахло сыростью, гниющей древесиной и тлением. Вокруг стояла такая тишина, что все звуки, издаваемые движущимися по коридору

людьми, казались чрезвычайно громкими и резкими, не смотря на то, что шли они очень осторожно.

Наконец коридор закончился. За ним следовали две большие двери с витражами, изображающими смотрящих друг на друга морских коньков. Перед этими дверями находилось боковое ответвление, аналогичное тому, что они видели в самом начале коридора, ведущее также на палубу. Сквозь грязные витражи едва заметно пробивался свет, свидетельствующий о наличии за ними освещённого помещения. Лида легонько толкнула двери, и они беспрепятственно ей поддались, разом распахнувшись. Давно не смазываемые петли капризно скрипнули. Их створки стукнулись и замерли, пропуская людей в просторный центральный зал. Он был расположен в самой середине корабля, и его боковые стены представляли собой сплошные стеклянные окна, пересечённые ажурными металлическими рамами. Две стеклянные двери с обеих сторон вели на прогулочные палубы, а прямо напротив них виднелись бортовые дверцы для трапов. Вероятно, пассажиры попадали на теплоход именно через этот центральный вестибюль, который когда-то был очень красивым. Это доказывало наличие обрамлённых иллюминацией вывесок, расположенных под потолком, прямо напротив дверей, которые гласили «Добро пожаловать!», и чуть пониже «Welcome aboard!». Это судно явно было не из класса бедных. Декоративные светильники и бра, размещённые по углам, если не брать во внимание покрывающую их пыль, продолжали оставаться привлекательными. Их формы напоминали морских змеев. На остальных стенах виднелись небольшие картины, мирно соседствующие с таблицами расписаний и схемой корабля. Двери, размещённые попарно, располагались друг напротив друга. Цветные стёкла их окошечек изображали таких же морских коньков, как и на той двери, из которой вышли ребята. По всей видимости, остальные три двери вели в другие коридоры, подобные пройденному ими. Посреди вестибюля располагалась винтовая лестница, ведущая на нижнюю и верхнюю палубы. Внизу было темно. Но верхняя палуба освещалась хорошо.

— Нужно подняться наверх, — уверенно сказал Сергей.

— Чего?! Зачем?! — в один голос воскликнули Бекас и Геранин. — С ума сошёл? Ты же свалишься с лестницы!

— Действительно, Серёж, давай лучше расположимся где-нибудь на этой палубе? Найдём каюту подходящую… — начала было отговаривать его Лида.

— Нет, мы идём наверх, — упрямо ответил тот.

— Но ты же упадёшь!

— Не упаду.

— Ну что за упрямец?! — Лидия повернулась к Ольге.

Та молча кивнула.

— Тебе нравится, что ли, её таскать? — усмехнулся Иван.

Сергей, ничего ему не отвечая, приподнял Настю и забросил её себе на плечо. Ему было очень тяжело, но он почему-то упорно стоял на своём, действуя по понятному только ему самому принципу. Осторожно переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, он стал медленно подниматься по лестнице, не держась за перила, так как обе руки его были заняты.

— Ну всё. Сейчас навернётся, — пессимистично произнёс Вовка.

— Я не знаю, чего он добивается? — раздражённо добавил Бекас.

— Лучше бы помогли ему, чем из пустого в порожнее переливать, — сердито набросилась на них Лида.

Её замечание подействовало только на Ваню. Он тут же отправился вслед за Сергеем, и стал осторожно придерживать его руками за плечи, для страховки. Геранин же остался стоять на месте, созерцая их неторопливый подъём снизу.

— Я не могу на это смотреть, — Лидия нервно обхватила голову руками. — А вдруг Серёжка споткнётся? Они ведь себе все кости тогда переломают.

— Всё будет в порядке, — сухими губами произнесла Ольга. — Они очень хорошо поднимаются.

— Чего ему приспичило лезть наверх? —

снова возмутился толстяк.

Но никто его не замечал. Обе девушки неотрывно следили за подъёмом Сергея, Вани и Насти. Последний виток, последние ступеньки. Серёжка, очевидно, начал уставать. Он всё чаще пошатывался и делал короткие остановки для передышки. Один раз он даже споткнулся, вызвав у зрителей внизу волнительный вздох, но Бекас тут же удержал его, и падения не произошло. Сергей быстро обрёл равновесие и вскоре продолжил свой подъём. Когда вся троица скрылась на верхней палубе, Лида и Оля почти в один голос выдохнули:

— Слава Богу.

Когда они стали подниматься следом, обеих всё ещё колотило, поэтому они делали какие-то механические движения, передвигаясь рывками.

Верхняя палуба была застелена красными ковровыми дорожками. Её интерьеры заметно отличались от внешнего вида «жёлтой» палубы и говорили о том, что здесь располагаются не иначе как апартаменты пассажиров, путешествующих первым классом. Прямо над лестницей, в центре зала, на потолке виднелась круглая полусфера стеклянного купола, немного напоминающая прозрачный глобус с координатными линиями. Через этот купол свет проникал в центральный зал «красной» палубы, освещая его. На боковых сторонах зала также, как и в центральном холле, располагались широкие окна с бархатными тёмно-багровыми шторами.

Вся верхняя палуба отводилась под люксы, каюты экипажа и дежурные помещения. Причём, в какой стороне что из них находилось, можно было разобрать, особо над этим не задумываясь. В передней части палубы, убранство выглядело менее вычурным и броским, если не считать двух больших картин с морскими пейзажами, украшавших стены. Прямо между картинами размещались настежь открытые двери, за которыми виднелся небольшой коридор. Над дверями висела строгая табличка «Вход только для служащих и членов экипажа». Она подтверждала догадку о том, что в той стороне располагаются помещения, предназначенные для корабельной команды. В противоположной же от лестницы части «красной» палубы всё выглядело совсем иначе и сильно контрастировало с передней стороной. Там находились каюты для особо важных персон. Всего их было две, но они занимали всю оставшуюся палубу. Можно было только догадываться, что находилось внутри этих расположенных друг напротив друга кают, больше напоминающих гостиничные апартаменты, но уже снаружи сильно бросалась в глаза окружавшая их напыщенность. Пальмы, стоявшие в резных деревянных кашпо, уже давно засохли и сейчас представляли удручающее зрелище. Наверное, когда-то они были яркими и раскидистыми. Помутневшие зеркала с позолоченными рамками, люстры, ковры и небольшие статуэтки, изображающие русалок. Всё это указывало на богатство привилегированных номеров. Даже повсеместная пыль и грязь не смогли затмить этого лоска. Далеко не каждый человек мог позволить себе в них поселиться.

Может быть потому, что Сергей неосознанно подумал «Это нам не по карману», он инстинктивно повернул в сторону помещений для экипажа. Друзья отправились за ним не останавливаясь, и только Вовка притормозил на минуту, пялясь на заманчивые люксы.

Пинком распахнув дверь, Серёжка внёс девушку в небольшое, но очень уютное помещение, оказавшееся кают-компанией. Его руки уже окончательно затекли под её тяжестью и ослабели. Испустив протяжный вздох облегчения, он наконец-то опустил Настю на широкий кожаный диван, и, растирая ноющие мышцы, уселся рядом с ней на пол, привалившись к дивану спиной. Остальные ребята столпились вокруг, осматривая кают-компанию.

Здесь было два дивана, которые располагались «лицом» друг к другу, а между ними — чёрный стол. На этом столе стояла пустая пластиковая бутылка из-под пива, ещё одна точно такая же, только из-под минеральной воды (на донышке оставалось совсем немного), разложенные игральные карты, ополовиненная пачка сигарет, зажигалка, грязная пепельница набитая окурками, какой-то журнал, пульт от телевизора и пустая упаковка чипсов. Очевидно матросы, игравшие здесь в карты, были неожиданно чем-то отвлечены, и покинули кают-компанию, так и оставив расклад на столе.