Хо
Шрифт:
— Кем? Что за глупости, Вовчик? Я не первый год работаю на твоего батю, и успел хорошо тебя узнать. Очень часто ты бываешь невыносим, и я с трудом удерживаюсь от соблазна, чтобы тебя не пришибить — так ты меня достаёшь своими выходками, — капитан грустно улыбнулся. — Но, не смотря на все эти заскоки, ты абсолютно нормален. Факт.
— Угу. Настька тоже была нормальной, — пробубнил Вовка.
— А что случилось? Ты замечаешь за собой какие-то странности?
— Я только что видел чужого на этом корабле. Скорее всего, мне это показалось,
— Чужого человека?
— Да нет. Не человека… Только не говори, что это опять моя фантазия, или розыгрыш. Мне сейчас не до шуток. Мне реально страшно, Ген. Я знаю, что призраков не существует и что это — мой глюк. Но я не хочу сойти с ума. Я ведь и вправду здоров?
— Успокойся. Ты недавно увидел действительно ужасную картину. Это тебя напугало, и ты убежал, шарахаясь от каждого угла. Когда сознание возбуждено и расторможено, привидеться может всё что угодно. Любая хрень. Главное, не думай об этом, не придавай значения. И всё пройдёт.
— Ты прав, — согласился Вовка. — Спасибо, что понял меня и не счёл за придурка.
— Не стоит благодарностей. Вообще-то, я всю жизнь считал тебя придурком, — вновь улыбнулся Генка. — Но абсолютно психически-здоровым придурком. Всё, хватит тут мокнуть, пошли к ребятам.
Геранин улыбнулся в ответ, и последовал за капитаном. Он постепенно начал отходить от пережитого. Убедительные слова Геннадия подействовали на него спасительно. В душе ему хотелось расцеловать Осипова, рядом с которым он чувствовал себя в полной безопасности. Ведь он вернулся за ним, нашёл его, спас от жуткой химеры. Толстяк был благодарен Геннадию, и трусил следом за ним, боясь отстать даже на метр.
Капитан спокойно подошёл к двери и открыл её, пропуская Вовку вперёд. Тот собрался было войти, но вдруг остановился, таращась на стену возле входа. На ней мрачно вырисовывался смазанный отпечаток человеческой руки. Это была кровь. Застарелая, высохшая, потемневшая от времени, но кровь! Её тёмные брызги покрывали стену отвратительными кляксами и мерзкими разводами. Это определённо были следы убийства. Но почему Генка не обращал на них внимания? Он их вообще не замечал! Поражённый до глубины души, Владимир схватил его за руку, и, указав на страшные отметины, произнёс:
— Смотри!
— Куда? — удивился тот, с полнейшим безразличием глядя на стену. — Что ты тут увидел?
— Как что? — толстяк перевёл на него взгляд, и в ужасе отшатнулся.
Капитан был весь в крови. Но эта кровь принадлежала не ему. Он основательно перепачкан ею, с головы до ног. Лицо, грудь, руки — сплошь покрыты свежими кровавыми пятнами, как будто бы Гена только что пришёл с бойни, после разделки туши. Самое удивительно, что ему было на это совершенно наплевать. Он попросту этого не видел. Но почему?
— Мать твою, Генка, что с тобой?! — не выдержав, воскликнул Геранин.
— Со мной-то ничего. Это с тобой что? — непонимающе отозвался тот.
— Ты же весь… Перепачкан! Неужели не видишь?!
— Вижу, — Осипов
— Причём тут это?
И тут Вовке вдруг всё стало понятно. Гена не видит того, что видит он! В тот же момент в его памяти всплыли слова Насти. Боже мой, она же говорила о чём-то подобном, незадолго до своего самоубийства! О нет, только не это… Неужели он мог от неё заразиться?
Позади, в воздухе за бортом послышалось шуршание огромных крыльев, и нечто похожее на чёрного ската пронеслось мимо, рассекая туман. Геннадий озадаченно смотрел на Владимира, а тот не знал, что ему делать дальше. Мысли бередили измученное сознание.
Не видит… Не верит… Что же это со мной? Что же это за болезнь? Начать доказывать что-то — значит, стать таким же, как Настя, непонятым и обречённым изгоем. Нет, нужно избавиться от этого самостоятельно. Главное, дождаться спасения, пересидеть, вытерпеть. А потом, папа, врачи, они помогут… Сейчас нужно держаться стойко, и… И скрывать своё состояние. Чтобы не посчитали сумасшедшим. Ведь это всего лишь галлюцинации. Бред.
Вовка был крайне подавлен. Осознав эту безысходность, он весь осунулся и пожух, как осенний лист.
— Ты чего? — поражённо спросил Гена, попытавшись взять толстяка за руку.
— Я-а, в порядке… Н-нет, не надо! — тот отстранился от него. — Не нужно прикасаться. Я уже иду. Всё нормально.
Геранин шагнул за порог, и резво направился по коридору, стараясь двигаться ровно.
— Хм… Чистюля хренов, — прошептал Осипов, глядя ему вслед.
Он так и не понял причину его волнений. Закрыв за собой дверь, капитан отправился вслед за Вовкой.
И живые позавидуют мёртвым…
Взволнованный Сергей догнал Ольгу уже в коридоре. Он схватил её за руку, и, остановив, повернул лицом к себе.
— Подожди, Оля! Не беги за ней. Бестолково это. Всё равно она тебя не будет слушать сейчас…
Ольга посмотрела вслед удаляющейся Лиде, которая быстро скрылась за поворотом.
— И ежу понятно, что Лидка гонит пургу, — продолжал Сергей. — Она воспользовалась случаем, чтобы переключить внимание с себя на тебя. Она чувствует свою вину, но не хочет признаваться в этом. Перебесится, успокоится, ничего страшного с ней не произойдёт. Не обращай внимания на её дурь. Кто она такая вообще? И нечего за ней бегать.
— Да я и не собиралась за ней бежать, — как можно спокойнее ответила Оля.
— А куда же ты сорвалась?
— Я захотела побыть одна. Мне нужно это пережить, прийти в себя, понимаешь? Я иду в свою каюту, а вовсе не за Лидой.
— А-а, — понимающе кивнул Сергей, и тут же отпустил подругу. — Ну тогда другое дело… А ты уверена, что хочешь побыть одна?
— Уверена.
— Я вот подумал, может быть сейчас тебе надо наоборот, побыть с нами, поговорить…