Хмурый Император
Шрифт:
Ранним утром этого замечательного, тихого дня ничто не предвещало беды. Однако постовые, несмотря ни на что, продолжали честно выполнять свой долг.
— Слышь, Василь, — окрикнул один солдат другого. — Паровоз кажись.
— Какой паровоз? — Нахмурился собеседник. — Откуда он тут? Запрещено же всякое движение по этой дороге до особого распоряжения.
— Да ты сам глянь. Дымит во как.
— И правда… паровоз… — несколько растерялся солдат, вглядываясь в даль. Если бы не хорошо и издали заметный столб дыма — в жизнь бы не разглядели бы они
Поезд, правда, был странным. Три паровоза, куча вагонов. Причем первые три вагона представляли собой укрепленные мешками с песком брустверы, за которыми сидели бойцы с винтовками. Там же стояла единственная митральеза, которую восставшие сумели найти.
Однако тихо проскочить состав не смог. Часовые не спали. Своевременно подняли тревогу. И, когда поезд вышел к батарее легких 87-мм пушек конной артиллерии, она уже была полностью готова к бою.
— Дистанция — три версты. Приближаются. — Произнес поручик с биноклем. — Скорость верст двадцать в час, может двадцать пять.
— Навелись? — Поинтересовался полковник с сильно помятым лицом у артиллерийского капитана. Как пить дать — прямо с койки подняли по тревоге, не дав себя в порядок привести.
— Так точно, Павел Ильич! — Лихо ответил капитан, который держался бодрячком, но тоже был не в кондиции. Приняли они вчера с товарищем изрядно. Выспаться толком не успел. А тут тревога. Заметит полковник — накажет. Вот он и гаркал.
— На две версты?
— Именно так.
— Заряжена граната?
— Как и приказывали.
— Огонь по готовности. Беглый. И смотри у меня! — Погрозил кулаком полковник, до которого, судя по всему дошел этот перегар. Но, раньше времени вывод он делать не стал. В конце концов кому-то батареей нужно было командовать. И пьяный офицер лучше, чем никакого.
Бах! Бах! Бах! Заработали пушки, по очереди выплевывая свои снаряды. Бить приходилось вдоль железнодорожного полотна. Поэтому упреждения по скорости брать не требовалось. Да и перелет, в силу умеренной дистанции, все одно, должен был попадать в состав.
И когда последняя пушка выстрелила, начав откатываться, первая была уже заряжена и возвращена бойцами на исходную позицию. И новый выстрел. А следом, чуть погодя, еще один — второй. И так далее.
Вокруг поезда начался ад. То слева, то справа поднимались султаны разрывов. Отдельные снаряды попадали в вагоны перелетом. Но разрушали их не должным образом. Детонируя об крышу, они взрывались внутри. Разбрасывали обшивку и тех людей, что туда набились, но сохраняли в относительной целостности раму. Из-за чего состав сохранял целостность.
Но вот, наконец, на третьем «очереди» первый снаряд угодил из спешной корректировки по углу возвышения в дорожное полотно. Прямо перед поездом. Метрах в двадцати пяти перед передовой платформой. Чугунная граната попала между шпал и взрывом выворотила не только их, но и кусок рельсового полотна. Из-за чего состав с неумолимостью парового катка полетел под откос. Ведь его толкало вперед целых три локомотива. А батарея тем временем, не сбавляя темпа, продолжила долбить по летящем под откос составу из всех орудий.
— Ну довольно, —
В этот раз дошло. Заметили и поняли.
От напряженного обстрела артиллеристы взмокли и теперь, улучив возможность пытались отдышаться, напоминая собой загнанных собак. Разве что язык не высунули от переизбытка тепла. Не привыкшие к таким упражнениям они оказались. Совсем непривычные. Хотя и гвардейская конная артиллерия. Что вызвало немало раздражения у полковника. И не только на них, но и на себя. Куда он раньше смотрел? А если война? Много с такими канонирами можно навоевать?
Минут через десять подошел дивизион лейб-гвардии Конного полка. И сходу начал выдвигаться к разгромленному составу, возле которого начали суетиться люди.
Ожила митральеза. Она оказалась слабо повреждена после схода платформы. Вот она и множественные выстрелы из индивидуального стрелкового оружия и встретило дивизион, положив его половину быстрее, чем он успел хоть как-то отреагировать.
— Как отойдут, дайте шрапнелью залпов пять, — буркнул полковник, стоящему подле него пьяному капитану. Тот стрелял неплохо, чем вполне искупил свой грешок. Но вид этой похмельной морды все одно раздражал.
Облегченно было вздохнувшие артиллеристы вновь принялись за дело. Благо, что теперь особой скорости не требовалось и обстрел пошел неспешно. С корректировкой по перелетам и замедлению. Бах! Бум! Правка. Новый выстрел. И так раз за разом.
Пытавшиеся вырваться сопротивлялись до последнего. Но их судьба была уже предрешена. По тревоге с соседнего участка подошла еще батарея легкий 87-мм пушек конной артиллерии, три митральезы и два конных дивизионы. После второй неудачной атаки, когда укрывшиеся в обломках состава защитники, смогли огнем из индивидуального стрелкового оружия отбить натиск, весь этот артиллерийский парк пошел в дело. Да не шрапнелью, а гранатами, которые натуральным образом перекопали весь склон насыпи, разбив в совершенный хлам состав. А потом, под прикрытием катимых митральез, спешенные кавалеристы атаковали в третий раз. Уже успешно. Потому что сопротивляться там было особенно некому. Так — несколько разрозненных очагов сопротивления. Но их легко подавляли из митральез, раньше, чем тем удавалось добиться хоть какого-то значимого успеха…
Глава 8
1889 год, 1 сентября. Варшава
Генерал Гурко слегка покачивался в седле, въезжая в оставленный более двух месяцев назад город. И настроение у него было самое паршивое.
Да, город капитулировал. Да, удалось обойтись малой кровью. Очень малой. В былые годы, как он знал, жертвы шли на десятки тысяч только убитыми. А разоренные дома и порушенные судьбы шли без счета. Но все равно — на душе было безрадостно.
Жители выстроились вдоль дороги и молчали приветствовали победителей. Уставшие. Подавленные. Осунувшиеся. Запасы продовольствия в городе практически исчерпали себя и простые люди уже начали голодать.