Хмара
Шрифт:
Лида Белова вызвалась сходить на базар вместо матери и продать рыбу — утренний улов Алексеича. Рыбу разобрали быстро. За семь килограммов Лида выручила около тысячи рублей и тут же их истратила: за пятьсот купила распашонку для сына и махорки отцу, на остальные — полкило соли. Торговые операции заняли немного времени, и Лида отправилась бродить в поисках знакомых.
Встретилась компания дедушек из Алексеевки — Нюся Лущик, Киля Тяжлова и Лена Маслова. Они прогуливались, сцепившись под руки. Пытались увлечь с собой и Лиду, но та сказала, что ищет Анку Стрельцову, и отправилась дальше.
Кого и зачем искала, она не то что людям, самой себе не решалась признаться. Но стоило ей натолкнуться взглядом на сутуловатую мужскую фигуру в стареньком хлопчатобумажном пиджачке с черной латкой под левым рукавом, как Лида ощутила, что сердце начало биться сильней, а к щекам прилила кровь. Пиджачок был знаком ей, как знакомы собственные платья и распашонки сына. Раньше пиджачок принадлежал Алексеичу, и черную латку под рукавом Лида накладывала своими руками. Осенью прошлого года отец отдал пиджачок выздоровевшему Семёну Берову.
Лида на ощупь поправила узел волос, одернула на груди кофточку и, вызывающе улыбаясь, пошла навстречу Сене. Тот был не один. Рядом с ним стояли парень с клюшкой в руках и худенькая, городского обличья девушка. Хлопцы нещадно дымили самокрутками — пробовали на вкус махорку у торговки, девушка оглядывалась задумчивыми глазами.
Девушку Лида узнала по рассказам Анки Стрельцовой: та самая художница, с которой ее «разведенный муж» приходил на гулянку. И мгновенно она прониклась неприязнью. Все в ней с первого взгляда не понравилось Лиде: и жидкие кудельки волос (местные девушки не делали завивок, у всех косы), и плоскогрудая фигурка. «Ишь ты, тарань костлявая!..» — думала Лида.
Столкнувшись лицом к лицу с Семёном, она изобразила удивление и громко сказала:
— Здравствуй, муженек! Что же ты не зайдешь проведать ребенка? Ведь твой ребенок-то. Или ты не только от меня, Но и от родного дитяти отказался?.. Теперь начхать на него, а?..
Говорила, а сама поглядывала на кучерявую: вот, мал, тебе!.. Та смущенно потупилась и вместе с прихрамывающим парнем отошла в сторону.
Удивленный и растерянный Семен бормотал, что собирался-де зайти, да все недосуг — работает.
— А по воскресеньям тоже некогда?! — все так же громко, со скандальными нотками продолжала Лида. — Ты мне зенки не заливай! Не удастся отвертеться, все равно стребую алименты!..
В толпе были люди, знавшие Лиду с ее характером бой-бабы, и многие остановились, пяля глаза, в ожидании скандала, а то и драки.
— Сегодня зайду, — терялся Семен под взглядами. — Вот тебе для Николеиьки, — выгреб он из кармана мятые рубли.
Наконец он догадался отвести Лиду в сторону. Когда они выбрались из толкучки, Лида спросила шепотом:
— За тобой не приходили?
Он понял, что она спрашивает о недавних арестах в Знаменке, и ответил успокоительно:
— Все в порядке.
— Тебе и в самом деле следует, хоть изредка, заходить к нам, — сказала Лида. — Вот твои деньги,
— Не надо, — отстранился Семен. — Купи что-нибудь для Николеньки…
— Уже купила. — Лида сама засунула деньги в карман его пиджачка. — Если правда, что хотел нас проведать, то пойдем со мной.
Молча Семен зашагал рядом с Лидой. Они миновали базарную площадь, зашли за угол, и там, не выдержав молчанья, Лида виновато спросила:
— Ты рассердился?
Он помотал головой. Но она не поверила.
— Не сердись, — попросила она. — Мне ничего другого не оставалось, как затеять этот разговор. Надо ж поддерживать мнение, что мы с тобой муж и жена, хоть и разведенные!
— Надо, — буркнул он. Семен всегда был немногословным. Из его обрубленных фраз трудно было понять, о чем он думает и каково его настоящее мнение. И сейчас Лиде казалось: Семен недоволен, что она силком увела его от кучерявой художницы.
— Ты ее любишь, да? — напролом спросила она, пряча ревнивый блеск глаз, и замерла в ожидании.
— Кого? — удивился Семен.
— А ту… кучерявую селедку, что с тобой стояла.
— Ерунду мелешь! — тряхнул он лохматой шевелюрой. — Она землячка моя. Из Киева.
Женским чутьем Лида поняла: не лукавит, говорит правду. А когда он, по своей привычке неспешно пережевывая слова, рассказал, что художница дружит с хромым парнем, то Лида окончательно успокоилась и решила: Анка что-то напутала.
— А хоть бы и влюблен! Тебе-то что? — усмешливо, с товарищеской бесцеремонностью спросил Семен. — Мы теперь «разведенные»…
Лида метнула в него быстрый взгляд. На лице Семена светилась улыбка, редко у него появлявшаяся. От этой улыбки ей стало невыразимо тоскливо.
— Конечно, — сказала она. — Ты можешь бегать за девками. И я могу подыскать себе… Но ты знашь, мне нельзя. У меня другое положение.
Лида ни на секунду не забывала, что она замужем и у нее ребенок. Будь она девушкой, она-то уж наверняка влюбила бы в себя Сеню!.. А теперь зачем он ей? И что ему до нее?!
Так думала Лида. Совершенно искренне была убеждена, что ее сегодняшние поступки были продиктованы желанием помочь Семену укрепиться в роли мнимого разведенного мужа. Лида изумилась бы, если б кто-нибудь заподозрил, что она «бегает» за Семеном.
Она вела его на Лиманную улицу кратчайшим путем — через огороды, мимо болотца, окаймленного старыми вербами. Пока шли селом, оба старательно отстранялись друг от друга, как и полагается разведенным супругам. А по-над огородами пришлось идти пешеходной тропкой, и они волей-неволей соприкасались то локтями, то кистями рук.
У голого серого ствола, распростертого возле болотца, Лида взмолилась:
— Ты слишком быстро идешь. Не могу больше: мокрая вся. Давай отдохнем.
Семен молча свернул к поваленному дереву. Уселся и тотчас закурил цигарку. Лида оперлась спиной о толстый сук, вытянула ноги. Чувяки она сбросила, верхние пуговицы кофточки расстегнула. С Семеном она держала себя, как с домашним человеком, которого нечего стесняться. Возможно, поэтому она расстегнула кофточку на одну пуговку больше, чем следовало, и не спешила одернуть юбку, когда охальник-ветер обнажил ее полные колени.