ХМАРА
Шрифт:
-Да мне до твоих родаков и дела нет, такие же, как ты сволочи были, как жили по-скотски, так скотами и умерли.
-А чем это мои родители хуже твоих будут? Что тех, что тех Стылые забрали, - гневно бросила ведьма и шагнула еще раз.
-Что верно то верно, те и те от одной нечисти погибли. Только мои в бою праведном, лес и детишек лесных защищая, в то время когда твои в бегстве постыдном укрывались. Только когда все защитники погибли бежать-то некуда стало.
-А коль и так, что с того?!
– зло выкрикнула ведьма, одним прыжком преодолевая разделявшее нас расстояние. Холодная сталь, рассекая кожу, уперлась в моё горло.
–
Моя рука, как бы случайно свалившись, опустилась около ведьминой ноги и медленно поползла , соскальзывая за её пятку.
-А почем я знаю, что ты его после не убьешь?
– сквозь мои прикрытые веки было видно, что глаза её озорно заблестели, от пристально взгляда Бабы-Яги маневры мои не укрылись вовсе.
-А тебе и знать нечего. Может, отпущу, а может, и оставлю, в услужении. Давай, давай поторопись, а то кровушку-то пущу, Пантеле...
– почва ушла из-под ног старушенции. Дернутая за пятку,она откинулась назад и, роняя нож, с грохотом шлепнулась на спину. Ведьма взревела от досады, но сдаваться не поспешила и в её правой руке вспыхнула молния, которая её же и ударила. Людоедка взвыла еще громче, со стремительностью юного каратиста вскочив на ноги, схватила в руки суковатое полено и бросилась на бабку Матрену. Я попытался ей помешать, но не дотянулся. Подняться на ноги не удалось, тем более и мне ничего иного не осталось, как широко раскрытыми глазами наблюдать за продолжением схватки.
Тем временем ведьма взмахнула своим оружием и... отброшенная небрежным жестом бабки Матрены, отлетела аж к противоположной от входа стенке. И тут я, вдруг вспомнив, что в пылу "битвы", разгоревшейся меж женщинами, совершенно упустил из виду ведьминого сотрапезника, быстро окинул помещение взглядом. Мужичонки нигде не было, но к моему удивлению и ужасу из дальнего полузатененного угла, вытягиваясь и разрастаясь, выползала огромная клыкастая зверина, гибридная помесь кабана и саблезубого тигра. При виде этого чудовища мне стало малость не по себе. Матрена же только хмыкнула и, успокаивающе подмигнув, сделала шаг вперед навстречу доисторической уродине. Та злобно рыкнула и клацнула зубами, но Яга и бровью не повела, а, глядя в глаза противнику, лишь нехорошо усмехнулась.
-Ты меня не стращай, мне твои фокусы еще в детстве надоели. И не скалься, а то клыки поотшибаю. Вот щас огоньком-то тебя промеж шерстки как приглажу, враз присмиреешь.
Зверина заскулила и, затравленно озираясь, попятилась в угол.
-Ты ,Коленька, не лежи, вставай на ноженьки и ступай с богом. Иди на север от солнышка, аккурат к лешему попадешь, тут недалече. Ба-альшой такой дуб увидишь, он подле него и живет. Верст десять будет, да у тебя ножки молодые - мигом добежишь. А мне с этими еще погуторить надобно. Ну что ты лежишь-то, окаянный?
Я виновато развел руками: мол, я бы рад, да...
-Ох, дура я старая, они ж тебя дурман - травой опоили! А я-то все думаю, какой-то ты не такой, не живой что ли. Да стал бы ты тут лежать, если б силах был, - Яга сделала пас рукой, и по всему моему телу заструилось благодатное тепло. Я почувствовал, как всё моё естество наливается благодатной силой. Через минуту я поднялся и, приложив руку к сердцу, склонился в низком поклоне.
-Как же Вы, бабушка, ночью-то справились?
-Потом, потом, - отмахнулась бабка Матрена,
– Ступай, тебе еще до ночи в город попасть надобно, а дорожка неблизкая. Вот через недельку, коль путь будет, заявишься, тогда и поговорим.
Я согласно кивнул, захватил валяющуюся на пороге сумку и, покинув негостеприимный кров, снова пустился в путь. На этот раз я не шлепал ушами, надеясь, что дорога, мол, выведет. (Да и дороги-то, собственно, никакой не было). А строго выдерживал заданный курс, ориентируясь по солнцу. Как и сказала бабушка Матрена, через пару часов хода я оказался на лесной поляне, посреди которой стоял огромный раскидистый дуб, увитый хмелем. Под его корнями прямо из небольшого земляного холмика торчала кривая труба, из которой шел сизый духовитый дым.
-Здравствуй, вой!- из-за дуба показался сухонький старичок, державший в руке суковатую палку.
-Здравствуйте, дедушка!
– поздоровался я, с опаской поглядывая на его "тросточку".
– Я, извиняюсь, а Вы кто будете?
-Хочешь сказать, не признал?! Да леший я, леший, не веришь?
– дед почесал лысину.
– Вот ведь какие все не верящие пошли. А ладно, - он махнул рукой, наклонился и, откинув незаметный для глаза люк в своё убежище, юркнул в его утробу. Что-то там загремело, зашуршало и из-под земли высунулась сперва голова, затем руки, а затем и вся фигура дедка с ног до головы разодетого ни дать- ни взять в точную копию нашего армейского маскировочного костюма. Я едва не расхохотался и, спрятав улыбку, отвернулся в сторону, делая вид, что разглядываю окрестности.
Леший, кряхтя, наконец-то выбрался на поверхность.
-Теперь-то веришь?
Я кивнул головой, по-прежнему едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.
Леший для порядка немного посетовал на сегодняшнюю молодежь, затем, совсем по-нашему протянув руку, представился:
-Степаныч, леший.
-Николай, прапорщик Российской Армии, - в свою очередь отрекомендовался я, пожимая сухонькую, но ещё крепкую ладонь лесного деда.
-Ждал я тебя. Барсик с утра прибежал, про тебя сказывал. Сестрица моя названная просила до города тебя проводить. Провожу, как не проводить. Хорошего человека завсегда уважить можно.
-Так я готов, идемте.
-Ишь ты, расспешился. Сёдни у меня переночуешь, а завтра с утречка в путь и отправимся.
-Так ведь бабушка Матрена сказала: "Поспеши, к вечеру в город попасть надобно."
-А я говорю, не гоношись, парень, утро вечера мудренее, до ночи в город всё одно не поспеть. Отдохнешь, сил наберёшься и по дорожке, по дорожке. За ночь враги твои со следа собьются, да и охранные заклинания в силу войдут, глядишь, и проскочим в спокойствии. Ты вот что мне лучше скажи: как тебя угораздило с дороги-то сбиться?
-Так я шел, шел, а потом дорога кончилась, и только звезда в небе...
-Кончилась, говоришь?!
– дедок задумчиво почесал лысину.
– Исчезла, стало быть?! Ха, ха. Ничего просто так даже в волшебном мире не исчезает, на всё своя причина должна быть. Бегал я сегодня на большак, твои следы разыскивал, аккурат Барсик появился - я и побёг. На месте твоя дорога, а следы твои на тропку свернули, да только тропка та -одна видимость. Я враз всё смекнул и Матрене, значится, про энто знать дал. А ужо она своё дело знает, - скинув с себя маскировочные одежды, дедок вновь юркнул в укрытое от посторонних глаз подземное жилище.