Хлопоты в Польенсе

Кристи Агата

– Думаю, что так и поступлю, – ответил Мелроуз. – Но в этом убийстве есть еще одна особенность.

– Какая?

– Леди Двайтон призналась, что застрелила сэра Джеймса, а вы – что закололи его. К счастью для вас обоих, он не был заколот или застрелен. Ему размозжили голову.

– Бог мой! – воскликнул Делангуа. – Женщина не могла сделать этого!..

Он замолчал и прикусил губу. Мелроуз кивнул с едва заметной улыбкой.

– Часто читал о таком, но никогда не встречался в жизни.

– О чем вы?

– О паре молодых

идиотов, каждый из которых берет вину на себя лишь потому, что думает, будто преступление совершил другой. Теперь придется начинать сначала.

– Камердинер! – воскликнул мистер Саттерфвейт. – Эта девушка только что… я просто не обратил внимания… Она боялась, что мы подозреваем Дженнингса. У него должен быть мотив, о котором нам неизвестно, но известно горничной.

Полковник Мелроуз нахмурился, потом позвонил: «Спросите у леди Двайтон, достаточно ли хорошо она себя чувствует, чтобы спуститься вниз еще раз?»

Все молча ждали прихода леди. При виде Делангуа она вздрогнула и оперлась обо что-то рукой, чтоб не упасть.

Мелроуз поспешил ей на помощь.

– Все в порядке, леди Двайтон, не пугайтесь.

– Я не понимаю, что делает здесь мистер Делангуа.

– Лаура, Лаура, зачем вы это сделали? – Делангуа подошел к леди Двайтон.

– Сделала что?

– Я знаю. Это из-за меня. Вы думали, что я… Вы ангел!

Полковник Мелроуз прокашлялся. Он был из тех, кто с неодобрением относится к проявлению эмоций.

– Если позволите мне сказать, леди Двайтон, вам обоим повезло. Делангуа появился как раз затем, чтобы, в свою очередь, «признаться» в убийстве. Но не волнуйтесь, все в порядке – он его не совершал. Однако нам надо знать правду. Достаточно всей этой чепухи. Дворецкий сказал, что вы входили в кабинет в половине седьмого, – так?

Лаура взглянула на Делангуа, он кивнул в ответ.

– Правду, Лаура. Вот что нам сейчас нужно.

– Я скажу, – вздохнула леди Двайтон и опустилась в кресло, которое торопливо пододвинул мистер Саттерфвейт. Я действительно спускалась вниз. Открыла дверь кабинета и увидела… – Она замолкла и судорожно сглотнула.

– Да, вы увидели…

– Муж лежал на письменном столе. Я увидела его голову, кровь… О боже! – Она закрыла лицо руками.

– Извините меня, леди Двайтон. Вы подумали, что мистер Делангуа застрелил его?

Она кивнула.

– Простите меня, Поль, – умоляюще произнесла Лаура, – но ведь вы сказали… сказали…

– Что пристрелю его, как собаку, – мрачно проговорил Делангуа. – Я помню. Это было в тот день, когда я узнал, что он дурно обращается с вами.

– Должен ли я понять, – твердо проговорил полковник, что вы снова поднялись наверх… э-э… ничего никому не сказав? Вы не трогали тело, не подходили к письменному столу?

– Нет, нет. Я сразу выскочила из комнаты.

– Так, так. И во сколько это было? Не помните?

– Когда я вернулась в спальню, было половина седьмого.

– Следовательно, в шесть двадцать пять

сэр Джеймс был уже мертв? Выходит, эти часы уловка? Мы так и подозревали. Нет ничего проще передвинуть стрелки часов на любое нужное время, оставив их в таком положении. Этот факт, пожалуй, сужает круг до дворецкого и камердинера, но я не верю, что это был дворецкий. Скажите, леди Двайтон, Дженнингс имел зуб против вашего мужа?

– Не то чтобы зуб, – Лаура подняла голову, – но только сегодня Джеймс сказал мне, что уволил Дженнингса. Он обнаружил, что тот занимается мелким воровством.

– А! Вот оно! Дженнингс потерял бы работу и не получил рекомендаций. Для него это очень серьезно.

– Вы что-то сказали про часы, – проговорила Лаура Двайтон. – Есть возможность узнать точное время – у Джеймса наверняка были золотые часы, он обычно брал их с собой на гольф.

– Это мысль, – медленно проговорил полковник. – Но боюсь… Кертис!

Инспектор понимающе кивнул и вышел из комнаты. Минуту спустя он вернулся, держа на вытянутой ладони небольшие часы в форме мяча для гольфа – их покупают любители гольфа и носят на цепочке в кармашке для мячей.

– Вот они, сэр, но сомневаюсь, что это что-нибудь даст. Часы хорошо защищены.

Полковник взял часы и прижал к уху.

– Тем не менее, они встали.

Он нажал пальцем, и крышка часов открылась.

Внутри стекло было разбито.

– А! – взволнованно воскликнул полковник.

Стрелки показывали ровно четверть седьмого.

– Отличный портвейн, полковник Мелроуз, – сказал мистер Квин.

Было половина девятого, только что закончился ужин в доме полковника. Мистер Саттерфвейт был просто в восторге.

– Я оказался прав, вы не можете отрицать, мистер Квин.

Вы встретились нам, чтобы спасти двух неразумных молодых людей, которые так безрассудно сунули головы в ловушку.

– Разве? – возразил мистер Квин. – Я ничего не сделал.

– Просто не возникло необходимости, – согласился мистер Саттерфвейт. – Но она могла возникнуть. Это было просто потрясающе. Никогда не забуду момента, когда леди Двайтон произнесла: «Я убила его!» Даже на сцене я не видел ничего более драматичного.

– Склонен согласиться с вами, – сказал мистер Квин.

– Никогда бы не поверил, что такое может случиться в жизни, – провозгласил полковник уже в двадцатый раз за вечер.

– Вот как? – спросил мистер Квин.

Полковник уставился на него.

– Черт побери, но ведь сегодня вечером это произошло!

– И обратите внимание, – вмешался мистер Саттерфвейт, откидываясь назад и потягивая портвейн, – леди Двайтон была великолепна, но она совершила одну ошибку. Ей не надо было так поспешно приходить к заключению, что ее муж был застрелен. Да и Делангуа совершил глупость, решив, что его закололи кинжалом, только потому, что он лежал у нас на столе. Ведь то, что леди Двайтон принесла нож, было простым совпадением.