Хитрый, как лис
Шрифт:
Он подумал о пироге, который вывалил на пол. Он вспомнил, как она сидела на полу и ела торт. «Ты помог мне…» Пусть будет так, если она такая дура. Он еще ей покажет…
– Хватит! – грубо оборвал он. – Я не хочу слушать болтовню. Ты достаточно отдохнула.
Она кротко повиновалась. Впряглась в веревку и потащила носилки по траве. Теперь они двигались легче, но все-таки это была очень тяжелая работа. Грейс шла и шла, продолжая тянуть носилки. Лес становился все ближе…
И наконец Грейс вступила в сень первых деревьев. Она тяжело опустилась на землю. У нее в груди что-то хрипело и клокотало. Эллис видел, что у нее нет больше сил, но ничего не сказал. Он подозрительно смотрел на лес и как будто чего-то ждал. Какое-то непонятное ощущение в желудке, резь в глазах и боль в голове беспокоили Эллиса. Дрожь пробирала его до костей. Он подумал о девушке, которая надрывалась
Казалось, ее не было очень долго, но когда она вернулась, то мягко толкнула его. Он слышал, что она что-то говорит, но ничего не мог понять.
– Я болен, – пробормотал он. – У меня высокая температура. Не думай обо мне. Ты сделала все, что могла.
Он почувствовал ее холодную руку на лбу.
– Если ты позовешь врача, – сказал он, – мы оба погибнем. Ты понимаешь? Спасай себя. Мне лучше умереть, чем быть пойманным.
– Ты не умрешь. – Голос ее звучал глухо, как в туннеле. – Я не позволю тебе умереть.
Глава 7
«…Ты сделала все, что могла», – сказал Эллис, и Грейс поняла, что он доверился ей без колебаний. В Эллисе было что-то такое, что производило на нее сильное впечатление. Она знала, что он необычный человек, несмотря на его безденежье, поношенную одежду и злобу. Его жестокость она принимала за обычную властность, которую считала непременным условием принадлежности к правящему классу, и это наполняло ее благоговением. Его обмороки, страх перед болью, беспомощность вызывали в ней жалость. Теперь она не имела права бросить его. Она сказала, что в долгу перед ним: он помог ей, и она поможет ему.
Грейс знала, что Эллис не проявит к ней благодарности, что у них разное положение, но ее это не касалось. Она и не ожидала ничего другого. Ее часто осыпали бранью. Как это ни горько, но все это из-за прошлого, решила она. С тех пор как она себя помнила, она была нежеланной. Ее мать Люси вышла замуж в семнадцать лет за человека, который был старше ее на двадцать лет. К тому же он имел дикий необузданный нрав. Люси была привлекательной, но без особой морали, питала слабость к мужчинам.
Люси вышла замуж за Кларка Джорджа, сурового, ограниченного сигнального мастера с железной дороги, когда обнаружила, что беременна. Отцом будущего ребенка мог быть любой из дюжины парней, с которыми она жила. Она надеялась, что Кларк поверит, будто ребенок от него, но тот не был простаком. Он предоставил кров ребенку, но вел себя так, что Люси ни на минуту не забывала, что она «падшая женщина». И Люси едва могла выносить девочку. Грейс росла одиноким и несчастным существом.
Через десять лет, когда Люси надоели постоянные обвинения Кларка, она сбежала с начинающим букмекером. Взбешенный Кларк перенес всю свою ненависть на девочку. Грейс боялась его как огня, так как Кларк регулярно лупил ее широким ремнем за грехи матери.
В шестнадцать лет Грейс стала работать машинисткой в небольшой типографии возле дома. Хотя порки и прекратились, ужас перед приемным отцом остался. Она всего боялась: поздно вернуться домой, дружить с мальчиками, даже с девочками…
В восемнадцать лет она получала уже два фунта в неделю, но тут началась война, и она потеряла работу. Не спрашивая мнения родителя, она поступила в женский вспомогательный батальон ВВС. Достаточно странно, однако, но этот ее независимый шаг понравился Кларку, который был членом гражданской самообороны и считал ее поступок проявлением патриотизма. Внезапно он начал гордиться дочерью, и Грейс, страстно желавшая добра, забыла о прошлых обидах и страхах. Когда она приходила домой в увольнение, Кларк всюду водил ее с собой по друзьям и с гордостью показывал свою дочь в военной форме.
– Вылитый отец, – говорил он ей на ухо с усмешкой. – Отличная девочка! – говорил он друзьям. – Я горжусь ею.
Потом совершенно неожиданно у Кларка случился приступ, и врач серьезно предупредил его, что следующий приступ может оказаться роковым. Это заключение потрясло Кларка, и он заразился страхом. Он послал Грейс длинное истерическое письмо, призывая ее домой. Она получила семидневный отпуск и нашла отца в постели, боявшегося даже дышать. У Грейс оказался врожденный дар сиделки, и она окружила отца заботой и уютом. Она убирала дом, готовила, стирала и даже умудрялась сводить концы с концами на его нищенское жалованье. В конце этих семи дней Кларк и
Грейс попала в школу, где ее научили читать по губам; пока власти пытались узнать ее имя и прошлое, она притворялась потерявшей память. Как только она научилась достаточно хорошо понимать по губам, она удрала из госпиталя, боясь разоблачения.
Голод вынудил ее совершить кражу. Ее арестовали, но потерпевший пожалел девушку. Однако, не дожидаясь решения своей участи, она снова сбежала, и снова голод заставил ее совершить кражу. На этот раз Грейс посадили.
Надежда на помощь «Общества глухих и немых» оказалась несостоятельной, и, если бы не помощь Эллиса, она снова оказалась бы за решеткой.
Грейс не размышляла о будущем. Эллис был беспомощен и почти без сознания. Она почувствовала ответственность за его судьбу. Необходимо было найти убежище, где их не обнаружит полиция. Она провела рукой по лицу Эллиса. Кожа была сухой и горячей, и Эллис что-то бормотал.
Она осторожно пошарила у него в карманах, надеясь найти что-то, что позволило бы узнать, кто он. Грейс узнала, что его зовут Дэвид Эллис и что он живет на Рассел-Коурт-Мьюз. Кроме удостоверения личности, в карманах было только девять шиллингов шесть пенсов. Все было мокрое. Она встала и нахмурилась. У Эллиса начиналось воспаление легких. Надо было сменить на нем все. Хотя она тоже мокрая, но ей-то болеть никак нельзя. Грейс решила вернуться в клуб и поискать что-либо для них. Она с трудом втащила носилки подальше в лес и привязала носовой платок к дереву, чтобы легче было найти это место на обратном пути. Потом взяла Эллиса за руку.
– Я пойду опять к клубу, – сказала она. – Я ненадолго. – Она не знала, понял ли он ее, так как у него был отсутствующий взгляд.
– Лучше умереть, чем быть найденным, – пробормотал он. – Не приводи врача.
– Вы не умрете, – снова повторила Грейс.
Она достала его часы. Без четверти восемь. Надо было торопиться, чтобы успеть до девяти.
«Гольф – игра богатых, – думала девушка, – а богатые не встают так рано».
Все время она оглядывалась назад и посматривала по сторонам. Прошла через главный вход и сразу направилась в дамскую комнату, которая находилась в дальнем конце коридора. Грейс с любопытством огляделась. Комната была небольшая и темная. Вдоль стен шкафы под замками и ряд ванн в центре. Девушка закрыла за собой дверь. В зеркале над ванной увидела свое отражение и ужаснулась. Грязное лицо, спутанные волосы… Она быстро разделась и влезла в ванну. Вода была холодной, но приятно освежала. Потом Грейс докрасна растерлась полотенцем, расчесала волосы и почувствовала себя намного лучше. Это был торопливый туалет, но у нее не было времени. Ей захотелось чаю, и она побежала на кухню, где поставила на огонь чайник.
Вернувшись в дамскую комнату, Грейс вооружилась отверткой, которую нашла на кухне. Прежде чем девушка нашла то, что хотела, ей пришлось вскрыть не менее дюжины шкафчиков. Она скинула свою мокрую юбку и надела твидовую светлого тона. Шерстяной свитер, кожаная куртка и голубой берет дополнили ее гардероб. Потом она нашла пару босоножек, которые ей подошли. Осмотрев себя в зеркале, Грейс осталась довольна.
Она вернулась на кухню. Чайник уже вскипел. Грейс выпила чаю и съела несколько кусков хлеба с маслом. Потом достала из холодильника оставшуюся там пищу. Чай прибавил ей сил и улучшил настроение. Девушка подумала, что положение вовсе не такое уж и отчаянное. Полиция может и не прийти, а если и придет, то может их и не обнаружить. Теперь надо было достать одежду для Эллиса. Грейс вышла из кухни и направилась по коридору в мужскую комнату. Эта комната была гораздо больше дамской. Шкафы и замки были все те же. Грейс снова взялась за отвертку и очень обрадовалась, когда нашла свитер и фланелевые брюки в первом же шкафу, а во втором кожаную куртку. Третий шкаф дал пару ботинок, которые вполне могли подойти Эллису, и пару носков. Она собрала одежду в кучу и осмотрелась, желая найти еще и пальто.