Хитрость
Шрифт:
Её усталая усмешка завела меня, притягивала меня, как магнит. То, как она уходит с Эдвардом Спенсером, затронуло меня больше, чем хотелось признавать. То, как он смотрел на нее и на меня, действовало мне на нервы. Я не мог стоять там ни минуты. Мне нужно было выбраться из больницы. Иначе я натворил бы дел.
Мне не нравился Эдвард Спенсер, даже без его связи с Чарли. Он был связан с сенатором Хиггинсом из палаты представителей, но это было еще не всё. Наши пути пересекались и раньше. Он не гнушался скользких приёмов и обмана. Сама мысль, что он рядом с Чарли, заставляла
Её четкие ответы на вопросы успокоили меня. То, как она встретила мой взгляд и охотно сидела рядом со мной во внедорожнике, говорило о ней больше, чем её же слова. Александрия Коллинз может и подчинилась моим требованиям, но все же была сильнее большинства: со стальным стержнем и большими яйцами, чем подавляющее количество мужчин, с которыми я пересекался в бизнесе, сильнее даже, чем Эдвард Спенсер. Я потребовал правды, но не смог бы распознать ложь. Однако когда ее солнечные глаза встретились с моими, и ее дыхание успокоилось, я поверил. Я буду верить, пока она не даст повод усомниться.
Я подошёл ближе. Запах духов витал вокруг, когда я обхватил её за талию и притянул к себе.
– Ты не голодна? – спросил я, переводя взгляд с её прекрасного лица на гору крекеров и различные виды сыра – идеальную закуску.
Чарли потянулась за кусочком того, что, как я предположил, было проволоном, и пожала плечами.
– Я не думала, что голодна, но теперь кажется, что да. Ужин в самолете был вечность назад.
Прежде чем она донесла сыр до рта, я накрыл её губы своими. Желание пронзило меня, когда она прижалась к моей груди. Одна рука потянулась к её шее, а другая крепко обхватила её задницу. Она не смогла бы вырваться, если бы захотела, но то, как сплелись наши языки, давало понять, что она не собирается отстраняться.
Когда мы прервались набрать воздух, я заговорил, чего обычно не делаю. Я признался в своих чувствах.
– Наблюдая, как ты уходишь с ним, я вышел из себя.
– Я знаю. – Ее взгляд опустился, будто её внезапно заинтересовал сыр, который она держала. – Я знала, что ты не хотел, чтобы я уходила.
– Но всё же ушла.
Чарли вздохнула.
– Брайс – это... часть моего воспитания. – В её взгляде проскользнула тень, оттеняемая золотом. – Он звонил сегодня... или вчера. Я не знаю даже, какой сейчас день. – Она усмехнулась.
– Что?
Покачав головой, она сказала:
– Ничего. Он просто кое-что сказал о моей способности ориентироваться во времени. В любом случае, он позвонил и сказал, что летит сюда, чтобы увидеть меня.
Я пришурился.
– Сюда? Ты сказала ему, что приедешь, а мне нет?
– Нет. Я не разговаривала с ним с тех пор, как в последний раз была в нашем родном городе. Я даже не сказала ему, что переехала в Нью-Йорк. Он думал, что я все ещё живу здесь.
Я отпустил ее талию, взял бутылку вина и прочитал этикетку. Делорис как всегда на высоте. Она выбрала французское Бордо.
– Продолжай.
Чарли посмотрела на бутылку.
– Делорис хорошо
– Наверное, лучше всех. После того, как подробнее расскажешь мне об Эдварде, расскажи мне о вашей встрече с ней сегодня утром.
Чарли нахмурилась, села за стол и положила сыр на крекер.
– С этого момента, пожалуйста, не соизволишь ли предупредить меня, если меня ожидает встреча с кем-либо? Я бы хотела одеться и, может быть, не вонять сексом.
Я налил нам вина и засмеялся.
– Я не назвал бы это вонью. Ты пахла фантастически. Настолько хорошо, что я хочу еще больше этого прекрасного аромата и как можно быстрее.
Она покачала головой и покраснела.
– Встреча прошла отлично. У меня сложилось впечатление, что она невероятно предана тебе лично и твоей компании... «Деметрий Интерпрайзис»?
– Да, именно так. Я тоже верен ей. Она одна из немногих, кто заслужил это.
– Так вот как это работает?
Мы сидели, ели, разговаривали, и чёрт возьми, если это не казалось естественным. Помимо Делорис, я редко с кем просто сидел и общался. Это всегда было ради бизнеса или с конкретной целью. Сейчас было другое, расслабляющее и все же возбуждающее.
– Что работает? – спросил я.
– Твоя верность и преданность. Их нужно заработать?
Я не думал об этом, но да.
– Либо заработано, либо потеряно. А как насчет тебя? Ты слепо веришь всем?
– Нет. Я полагаю, ты прав. Я обжигалась, честно говоря, согласна, что их нужно заработать. Прости, что уехала сегодня не предупредив. Я не думала о Делорис, тебе или Айзеке. Я думала о Челси.
– Не делай так больше.
Её подбородок опустился.
– Я постараюсь. Но обещать не буду. – Её глаза, прикрытые длинными ресницами, обратились ко мне. – Ты сказал, что хочешь честности. Это честно.
– Ты избегаешь первоначальной темы разговора.
– Вовсе нет, – сказала она с самым невинным выражением лица. – Я уже всё сказала. Он не знал, что я в Нью-Йорке. Вот настолько мы близки.
– Почему он хотел тебя видеть?
Она пожала плечами.
– Мы с ним встречались в старшей школе. Он хочет возобновить отношения. Думал, что они уже у нас есть.
Какого хрена?
– Ты пришла в «Измену», будучи в отношениях?
– Нет. Но он хочет, чтобы так было. Вот почему сегодняшний вечер одновременно и странный, и хорошо, что так случилось. Теперь он знает, что я с тобой.
Я откинулся назад и снял галстук.
– Уверен, он в восторге от новости.
Её щеки зарумянились, расцветая очередным оттенком розового.
– Нет, это не так. Не знаю, кто из вас расстроился сильнее.
Мои губы изогнулись в ухмылке, когда я провел галстуком по ладони.
– Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.
Взгляд Чарли сосредоточился на галстуке, когда она вдыхала. Ее грудь двигалась, демонстрируя возбужденные соски, выступающие под платьем.
– Я извинилась за то, что ушла, – сказала она, защищаясь, – и я не могу контролировать, что делают другие люди, или где они находятся. Несправедливо обвинять меня в том, что в больнице появился кто-то еще.