'Хитрая девчонка'
Шрифт:
– Танк не сгорел, а подбит... Люди в нем быть могут, только едва ли они живы.
– А если пойти посмотреть?
– спросила Зина.
– Пойти бы можно, конечно, только едва ли стоит, - сказал Назимов и отошел.
Приказа пойти к танку Зина не получила, запрета - тоже. Она решила идти, так как вблизи танка не видела врагов и так как наплывал
Идти, впрочем, можно было только вначале, пользуясь мелколесьем, а потом ползти, как пришлось ей это делать во время боя.
Теперь, когда бой утих, задача показалась ей легче и проще. Как-то не хотелось ей даже и думать, что каждая пядь земли кем-то там, в занятой фашистами деревне, просматривается в бинокли, подобные назимовскому; в то же время она подползала к танку - чуть редел туман, - пустив в дело всю свою хитрость.
Только лисица могла бы так подкрадываться к барабанящему лапками утреннюю зорю зайцу, как она подкралась, наконец, к танку, припавшему на правый бок и искалеченному снарядом.
Была какая-то смутная радость от удачи, что добралась незаметно для врага, и в то же время ныло сердце: а вдруг командир прав, и в танке или никого уже нет, или только лежат убитые? Тогда напрасно, значит, она и пустилась на такой риск.
Люк был сворочен. Она влезла на танк. Трое танкистов лежали окровавленные, скорчившись и без движения. Значит, напрасно ползла!
Все-таки, может быть, кто-нибудь из них жив еще... И она начала поочередно трясти их за плечи. Не напрасно: один застонал, не открывая глаз!
Двое других были убиты, но третьего, тяжело раненного, Зина вытащила из танка. Он открыл глаза, посмотрел на нее мутно и удивленно, потом застонал от боли.
– Молчи!
– приказала она ему.
Туман отползал, наползал, и вместе с ним могли наползти и враги.
Действительно, ей удалось дотащить танкиста только до кучки почерневшего от дождей сена, как возле танка, шагах в пятидесяти от сена, выросли трое фашистов.
Один из них влез на танк и, повернув винтовку прикладом вниз, несколько
– Вот так... и нас с тобой... убьют... Ты застрели меня... а сама беги!
– Ничего, молчи, - прошептала она ему на ухо.
– Не заметят!
Всем юным существом своим она верила в то, что не заметят, ни за что не заметят, уйдут дальше... И то, во что так сильно верилось, случилось: фашисты пошли в другую сторону, и тут же нахлынула новая волна белого, как вата, тумана. Тогда она захватила правой рукой правое же плечо танкиста и потащила его к своим. Когда он стонал, она зажимала ему рот и шептала:
– Молчи, сейчас будем дома.
Однако это "дома" было за полтора километра, и несколько часов тащила Зина, как муравей свою ношу, раненого сначала под прикрытием тумана, а потом, когда туман поднялся, по мелколесью.
Здесь она даже рискнула взвалить танкиста на плечи, чтобы было поскорее, а когда он застонал при этом сильнее прежнего, сказала, совершенно так же, как говорила младшему братишке - в то время, когда ей самой было двенадцать лет:
– Молчи, а то шлепка дам!
И она принесла его, к удивлению всех, а больше всех - старшего лейтенанта Назимова, уже считавшего ее погибшей.
Уложив спасенного поудобнее, она сделала ему, как умела, первую перевязку, чтобы потом передать его врачу.
– Да вы знаете, Зина, что вы совершили?
– с торжественным вопросом обратился к ней Назимов.
– Знаю - разведку, товарищ старший лейтенант, - догадливо ответила "хитрая девчонка".
1942 г.
ПРИМЕЧАНИЯ
"Хитрая девчонка". Впервые появилось в газете "Правда" № 68 от 9 марта 1942 года. Печатается по собранию сочинений изд. "Художественная литература" (1955-1956 гг.), том третий.
H.M.Любимов