Шрифт:
Глава 1
Стол был накрыт к пяти часам. Из кухни разносились по всему дому соблазнительные запахи запеченной в духовке индейки и пряного чахохбили, обильно сдобренного хмели-сунели и чесноком.
В пять часов должны были заявиться «гвардейцы» Виталия Сергеевича, как он называл своих парней из геологической партии, которую возглавлял не один год.
Но «гвардейцы» не появились ни в пять, ни в шесть.
Ольга Арчиловна Дагурова, еще вчера носившая фамилию Кавтарадзе, пыталась как-то успокоить мужа (они зарегистрировались
Если вертолет, улетевший на базу еще утром, не вернулся, значит, что-то случилось, считал Дагуров. Значит, там, в партии, беда.
На свадьбу, помимо геологов, была приглашена лишь Мария Акимовна Обретенова, у которой Ольга Арчиловна три года назад начинала свою работу следователем-стажером. Мария Акимовна привезла индейку, а также подарки: невесте – пуховую кофточку, а жениху – пуловер. Все вещи Мария Акимовна связала сама из козьей шерсти.
Эту женщину с добрым полным русским лицом в несколько кричащем желтом кримпленовом платье трудно было представить в форме младшего советника юстиции.
А Обретенова работала старшим следователем прокуратуры района на крайнем севере их области.
В семь часов Виталий Сергеевич догадался позвонить в авиаотряд. И там сообщили, что с вертолетом, посланным к геологам, произошла небольшая поломка. Летчики передали по рации, что починку скоро закончат.
Дагуровы вздохнули облегченно. Виталий Сергеевич включил телевизор, чтобы побыстрее пролетело время.
И только около одиннадцати заявились гости. Бородатые, загорелые, в свитерах, штормовках и сапогах, пахнущие тайгой и костром. Они вручили молодоженам огромный букет полевых цветов и у порога спели под гитару поздравление.
Увидев накрытый стол в большой комнате двухкомнатной квартиры своего начальника, ребята издали дружное «ого!» и с шумом расселись на стульях.
Молодожены сели на почетное место, в красный угол. Он – справа, она – слева. Рядом с Ольгой Арчиловной устроилась Мария Акимовна. В качестве посаженой матери.
– Ну, все нормально, Оленька, – тихо пожала она руку Дагуровой, словно хотела погасить волнение всего дня. – Сегодня твой день!.. И выпьем, и попоем, и потанцуем.
Потянулись руки к запотевшим бутылкам шампанского. Их серебряные головки выстроились строго в ряд посередине стола.
В потолок полетели пробки, пенистое вино с шипением наполняло бокалы. Пока разливали шампанское, Ольга Арчиловна успела почувствовать на себе пристальный взгляд двух пар глаз. Одни – сверкающие любопытством и нескрываемой радостью глазенки Антошки, семилетнего сына Виталия. Антошка, которому разрешили посидеть со взрослыми самую малость, подмигнул Ольге Арчиловне. Она ответила мальчику веселой улыбкой.
Другой взгляд принадлежал Анастасии Родионовне, бабушке Антошки. Глаза эти были грустные и, как показалось Ольге Арчиловне, смотрели на
– Дорогие друзья! – прозвучало среди всеобщего шума, и в комнате стало тихо. Это встал один из прибывших бородачей, видимо старший по возрасту. Хотя Виталий торжественно представил каждого из гостей, Ольга сразу не запомнила, кто есть кто. – Генацвале! – повторил парень, явно желая сделать приятное молодой хозяйке дома. – Разрешите провозгласить тост за дорогих Ольгу Арчиловну и Виталия Сергеевича…
– Ура-а! – не выдержал коренастый блондин. Но на него шикнули: тост явно не был закончен.
– Я желаю, чтобы в маршруте, который им определила судьба, было много настоящих открытий! Вот почему я предлагаю…
В это время раздался громкий, властно зовущий к себе телефонный звонок. Аппарат стоял сзади Виталия Сергеевича на тумбочке. Он взял трубку, но буквально через секунду, сказав «пожалуйста», передал ее жене.
– Добрый вечер, – послышался в трубке низкий мужской голос.
– Здравствуйте, Вячеслав Борисович, – сказала Ольга Арчиловна, узнав начальника следственного отдела областной прокуратуры Бударина. – Рада, что вы позвонили…
– Рады? – удивился Бударин. И замолчал.
Ольга Арчиловна машинально отдала бокал с вином Марии Акимовне и прикрыла микрофон рукой, чтобы не доносился шум застолья. В первое мгновение она подумала, что Бударин решил поздравить ее со свадьбой. Но вспомнила, что в областной прокуратуре никто ничего не знает об этом. Во всяком случае, она никому не говорила… Работала всего ничего. Друзей не было, а приглашать начальство не хотела – сочтут за подхалимаж…
– Ну, если рады, – продолжил Бударин, – значит, в боевом настроении. – И стало ясно: звонок служебный.
Гости невольно притихли, так и не осушив первого бокала.
– В общем, да, – ответила Дагурова.
У нее чуть не сорвалось с языка, что идет свадьба. И наверное, скажи она это Бударину, он поздравил бы и положил трубку.
– Придется вам, Ольга Арчиловна, лететь в Шамаюнский район. Заповедник Кедровый знаете?
– Да, – ответила Ольга Арчиловна, вспоминая, где этот самый заповедник. Прилично: километров четыреста отсюда.
– Убийство, – говорил Бударин в трубку. И в его голосе Ольга Арчиловна уловила озабоченность. – Больше послать некого.
Она хотела спросить, почему этим занимается областная прокуратура, а не районная. Но Вячеслав Борисович опередил вопрос:
– Понимаете, убит московский ученый… Получено указание сверху: расследование надо вести нам…
– Когда?.. – Ольга Арчиловна умышленно не произнесла слово «выезжать», чтобы не услышали гости.
– Вылетать? Созваниваемся с аэропортом, с вертолетчиками… Час у вас на сборы будет. Машину пришлю.
– Хорошо, – сказала Ольга Арчиловна.
– Дело, я думаю, несложное, – ободряюще произнес Бударин. – Но надо его провести тщательно и аккуратно… За неделю-полторы можно управиться. Убийство на почве ревности. Он факт не отрицает…