Хищники Аляски

Бич Рекс

Он нерешительно потрогал горло и вновь застонал.

– Зачем вы это сделали? – прошептал он.

Но тот промолчал.

Струве попытался встать, но колени его подогнулись, он пошатнулся и снова упал. Наконец, он кое-как поднялся и дошел до двери; когда он уже выходил, Мак Намара заговорил сквозь стиснутые зубы, не вынимая изо рта сигары:

– Не смейте никогда говорить о ней. Я женюсь на ней.

Оставшись в одиночестве, он с любопытством взглянул на потолок.

– Тут развелось большое количество крыс, – пробормотал он, по-моему, их там целые полчища.

Несколько

минут спустя в дыру на крыше соседнего дома вполз человек и затем уже вышел из дверей на улицу. В отдалении медленно двигалась фигура нотариуса Струве. Случайный встречный два ли мог сказать, который из этих двух прохожих только что задыхался под тяжелой и безжалостной рукой, так как на обоих лица не было и оба шли пошатываясь.

Гленистэр бессознательно свернул к своей хижине; однако, покинув освещенную улицу, он с отвращением представил себе ее безмолвие и мрак. Нет, он не в состоянии остаться наедине с собой и своими мыслями.

Он боялся одиночества. Дэкстри, вероятно, в городе, он тоже пойдет туда, где шум и свет.

Он провел языком по сухим, потрескавшимся губам.

В былые годы он, бывало, возвращался в лагерь после изнуряющих походов, когда ему приходилось бороться с голодом и холодом, когда его члены немели от усталости, когда влажная одежда примерзала к телу, мозги притуплялись и отказывались работать.

В такие минуты его охватывала всепожирающая жажда, жажда, которая мешала и терзала его, жажда, которую нельзя было утолить ни водой, ни талым снегом; дикая жажда какого-то огненного опьянения, какой-нибудь палящей удушающей влаги.

Он жаждал виски, он жаждал бренди.

Памятуя эти редкие дикие порывы, он не осуждал слабых и несчастных, неспособных устоять против подобного искушения.

И вот он внезапно вновь ощутил себя во власти той же всепоглощающей жажды. Казалось, жестокий холод сковал его тело, и бесконечная усталость, как после долгого пути, легла на его плечи.

То не было безрассудное желание утолить горе в вине и рассеять тяжелые мысли. Нет, то была настоящая, жгучая, физическая жажда. Он вспомнил, что уже больше года не прикасался к виски, и лихорадка прежних лет пронзила его тело.

Он протолкался через толпу к Северному театру; сидевшие у бара потеснились – они прочли на его лице знакомое выражение жажды.

Вид этих людей заставил Гленистэра взять себя в руки. Тут ведь не заброшенная заметенная снегом придорожная харчевня. Он не должен напиваться на глазах грузчиков и крючников. Такие вещи надо делать в одиночестве…

Сосед его поднял стакан, и Гленистэр еле сдержал дикое желание вырвать его из его рук.

Он бегом бросился в театр, вошел в ложу и задернул занавеску.

– Виски, – хрипло крикнул он официанту, – поскорей, вы слышите меня! Виски!

С другого конца залы Черри Мэллот увидела, как он вошел в ложу и задернул занавески. Она встала и вошла к нему, не постучавшись.

– В чем дело, мальчик? – спросила она.

– А, я рад, что ты пришла. Поболтай со мной.

– Благодарю вас за любезное приглашение. Ты бы еще попросил меня придумать для тебя какую-нибудь остроту. Что это у тебя такой утомленный вид? Что случилось?

Она

разговаривала с ним до тех пор, пока не вернулся официант. Увидев, что он принес виски, она схватила стакан с подноса и вылила его содержимое на пол. Гленистэр вскочил и схватил ее за руку.

– Это еще что такое? – грубо спросил он.

– Это виски, мальчик, – ответила она, – и ты не будешь пить его.

– Разумеется, это виски. Принесите еще, – крикнул он официанту.

– Что с тобой, – настаивала Черри, – я никогда не видала тебя таким. Ведь ты никогда не пьешь, я не позволю тебе пить. Этот дурман годится только для дураков и драгунов. Не пей, Рой. Скажи, у тебя какие-нибудь неприятности?

– Говорю тебе, мне хочется пить, и я буду пить. Разве ты не знаешь, что это за чувство, когда внутри все горит, когда высыхает кровь в жилах?

– С той девушкой что-нибудь неладно, – со спокойной уверенностью произнесла женщина, – она обманула тебя.

– Ну, да, и что же из этого? Я хочу пить. Она выходит замуж за Мак Намару. Я свалял дурака…

Он скрипнул зубами и протянул руку за вновь принесенным стаканом.

– Мак Намара – мошенник, но он мужчина и ни разу не напивался во всю свою жизнь.

Черри говорила равнодушно и спокойно; тем не менее Гленистэр замер, держа стакан в руке.

– Ну, так что же? Продолжай. Тебе очень к лицу эти добродетельные разговоры.

Она покраснела, но продолжала говорить.

– Мне просто показалось, что если ты не в силах справиться со своими желаниями, то где же тебе победить человека, который умеет управлять собой.

Гленистэр молча поглядел на виски и поставил стакан обратно на поднос.

– Принесите два лимонада, – сказал он со смехом, походившим на рыданье.

Черри Мэллот наклонилась и поцеловала его.

– Ты такой чудесный парень. Зачем тебе пить? Ну, а теперь расскажи мне все по порядку.

– О, это слишком длинная история. Я только что узнал, что эта девушка все время участвовала в заговоре судьи и Мак Намары. Она – их агент, их разведчик. Она привезла Струве их инструкции и уговорила нас с Дэксом не сопротивляться захвату нашего участка, она уговорила нас довериться закону и ее дядюшке. Да, она загипнотизировала меня до того, что я отдал свое состояние ее жениху – этому политикану. О, она кого угодно обманет своей невинностью. Когда она улыбается, чувствуешь себя согретым, веселым и добрым. Ее глаза чисты и прозрачны, как горный ключ, но она лжива… она лжива – и, о Господи, как я люблю ее.

Он закрыл лицо руками.

Когда Черри Мэллот умоляла его пощадить самого себя, она была совершенно искренна; теперь же, когда он заговорил о другой женщине, с ней произошла какая-то перемена, которой он в своем горе не заметил. Она надела свою обычную маску, и в ее глазах засветилось что-то неприятное.

– Все это я могла бы тебе сказать раньше, и даже больше.

– Больше? Что может быть еще?

– Помнишь, когда я прибежала предупредить тебя и Дэкстри о предстоящем обыске на вашей квартире? Это она направила их на вас; я это узнала потом. Ключи от сейфа Мак Намары хранятся у нее, и это она командует судьей, а вовсе не Мак Намара.