Хищник

РуНикс

Он за весь день не сказал ей ни слова, и, хотя в этом не было ничего необычного, после устроенной Мораной выходки казалось из ряда вон выходящим. Сегодня был необычный день. Обычно она приезжала на ужин на своей машине. Но сегодня отец велел ей сесть в его автомобиль. Морана уже приготовилась возразить, но он взглядом заставил ее замолчать.

– Важно, чтобы мы приехали вместе, – сказал он.

Морана прикусила язык и села в машину.

А теперь, сидя за столиком, поняла, почему отец хотел, чтобы они приехали вместе. Это был не простой ужин. Это был унизительный ужин.

Один из гостей – красивый мужчина

чуть старше тридцати – сидел рядом с Мораной и уже в третий раз пытался сунуть руку в разрез ее платья. В первый раз она подумала, что он коснулся ее случайно. Во второй – смахнула его руку и бросила на него суровый взгляд. Но на этот раз у нее закончилось терпение.

Морана схватила его ладонь и заломила пальцы в обратную сторону.

– Тронешь меня еще хоть раз, и я тебе все пальцы переломаю.

После ее слов за столом воцарилась тишина. Отец покосился на нее, вскинув бровь. Морана ждала, что он сделает мужчине замечание. Но он попросту отвернулся и снова вовлек остальных в беседу, будто парень на десять лет старше его дочери вовсе не пытался приставать к ней под столом.

Морана с отвращением оттолкнула руку мужчины. Откинулась на спинку стула и сделала глубокий, успокаивающий вдох, чувствуя, как ее пронизывает злость.

– Клан здесь.

Слова, произнесенные одним из мужчин средних лет, сидящим за их столом, донеслись до нее сквозь алую пелену ярости.

Отец кивнул.

– Я знаю. Охрана на своих местах.

Как по сигналу, Морана впервые оглядела ресторан и поняла, что отец был прав. Весь зал, все помещение кишело охраной: и их семьи, и Клана. Люди в штатском сидели за столиками, сохраняя бдительность; оружие было спрятано, но отчетливо выступало под одеждой, в воздухе повисла угроза беспорядков. Мирные жители, которые, казалось, заметили, что происходит что-то неладное, напряглись и старались как можно скорее закончить ужин. Персонал ходил на цыпочках, беспокойство будто сочилось с каждого подноса.

Морана позволила себе пробежаться взглядом по залу и осмотреть все в попытке вычислить столик Клана, но нигде не увидела двух знакомых ей мужчин.

Однако затылок покалывало.

Она ощущала на себе взгляд.

Его взгляд.

Голодный взгляд.

У нее перехватило дыхание. Морана не знала, как поняла, что это он. Она даже думать не хотела о том, как именно это поняла. Но поняла. Тот же взгляд она видела, когда была на его территории. Его же ощущала, оказавшись на своей.

Взяв бокал вина, она снова украдкой оглядела зал и попыталась выяснить, где он сидел. Ничего не вышло, а значит, их столик располагался у нее за спиной.

Морана не стала оборачиваться. Обернувшись, она бы признала не только его присутствие, но и всего Клана, а потому, как вел себя отец, решила сидеть смирно.

Но Морана чувствовала, как его взгляд ласкал каждый сантиметр ее обнаженной спины, чувствовала, как затылок беспокойно покалывало, а тело гудело от ощущений, пока она представляла, как он сидел где-то в зале и пожирал ее голубыми глазами. Наверняка он был в костюме, вроде тех, в которых она видела его прежде. В костюме, что скрывал его шрамы и татуировки и подчеркивал мускулы. Морана сглотнула, потупив взгляд, а все ее тело начало пылать от одной только мысли о нем.

Она не должна была думать о Тристане Кейне.

Но, помоги ей боже,

не могла остановиться.

Закрыв глаза и тихо вздохнув, она торопливо положила телефон на колени, открыла сообщения, набрала текст и задержала палец над кнопкой отправки.

Он мог ее видеть. И видел. А она оказалась в невыгодном положении. Кивнув самой себе в ответ на эту мысль, она нажала «Отправить».

Ее сердце неистово билось, нерешительность боролась в ней с выдержкой. Морана не могла понять, зачем отправила ему это сообщение.

Я: Прекрати пялиться.

Папка с входящими засветилась новым сообщением. Сердце бешено заколотилось, и Морана открыла сообщение.

Тристан Кейн: Нет.

Нет. Просто нет? Как красноречиво.

Я: Тебе же хуже. Отец может увидеть и убить тебя.

Ответ пришел почти сразу.

Тристан Кейн: Очень в этом сомневаюсь.

Я: Это почему же?

Тристан Кейн: Он даже пальцем не тронул мудака, который тебя лапал. Он не станет убивать меня за то, что я на тебя пялюсь.

Морана почувствовала, как краснеет. Ее захлестнуло унижение и гнев, обернувшийся яростью, едва она поняла, что в его словах есть правда. В глазах отца она была всего лишь собственностью, к которой этот мужчина мог прикасаться у всех на глазах. Ее тело едва не сотрясла дрожь, но Морана стиснула зубы.

Я: Он гость. А ты нет.

Наступила пауза, а потом пришел ответ.

Тристан Кейн: Поэтому он может прикасаться к тебе, а я не могу?

Ее сердце замерло. А потом заколотилось быстрее, чем прежде. Он еще никогда так с ней не разговаривал.

Я: Разговор окончен.

Морана заблокировала телефон. Разблокировала снова.

Новое сообщение. Она сглотнула.

Тристан Кейн: Трусиха.

Морана замерла и, хлопая глазами, уставилась на экран телефона, и ее снова охватила злость. Трусиха? Да кем он себя возомнил? Он явно ее дразнил, и будь она проклята, если поведется на это.

Но прежде чем она успела заблокировать телефон, он начал печатать снова.

Тристан Кейн: Давай на «слабо».