Хищник

РуНикс

Мужчина потянулся к шлему, и Морана бросила взгляд на выступающие мышцы и вены на его открытых предплечьях. Очертания татуировок казались знакомыми, а в животе пробудился какой-то трепет, пока она, тяжело дыша, наблюдала за движением мышц.

Он снял шлем одной рукой, а на ладони показалась белая повязка, которую она не заметила издалека, и трепет в животе резко прекратился, сменившись возмущением, пронесшимся по всему ее телу.

Ей была знакома эта перевязанная рука. Знакомы эти предплечья. Черт.

Он

опустил шлем перед собой. Его притягательные глаза неотрывно смотрели на нее через стекло. Он слегка откинулся назад, приняв непринужденную позу верхом на этом чудовищном мотоцикле, который оседлал с тем же изяществом, с каким взбирался по стене ее дома. Тристан Кейн стукнул пальцем по наушнику в ухе, и Морану напугала вибрация, внезапно пронесшаяся по машине.

Едва сдержав крик удивления, Морана схватила телефон, посмотрела на номер звонящего и снова устремила взгляд на Тристана Кейна.

Он звонил ей, стоя на улице всего в паре метров от нее, а разделяло их одно только стекло, за которым Морана пребывала в безопасности салона. Он ей звонил. А она оставила телефон трезвонить и неотрывно глядела ему в глаза. Сердце дико стучало в груди, а по спине текла капелька пота, щекоча кожу.

Тристан Кейн все не убирал руку от уха. Жужжание телефона не смолкало. Взгляд не дрогнул. Голубые глаза все так же смотрели в карие. Прямо посреди пустынной дороги.

Он звонил и звонил, сидя рядом с ней на мотоцикле, а она все оставляла звонок без внимания, сжимая руль свободной рукой, пока не побелели костяшки пальцев.

Спустя несколько долгих, очень долгих минут, на протяжении которых никто из них не отступил, Морана нажала на зеленую кнопку на экране телефона и поднесла его к уху.

Она услышала, как он дышит в трубку, и ее собственное дыхание участилось; грудь вздымалась, пока она смотрела, как точно так же вздымается его грудь. Кейн сделал вдох, отчего рубашка туго натянулась на груди, и Морану заворожило, как сокращаются его мышцы на выдохе. Отчетливо слыша его в телефоне, она еще никогда не чувствовала чужого дыхания так, как сейчас. Оно ощущалось как-то отстраненно. Но вместе с тем как будто интимно. Ей хотелось прекратить это, чем бы оно ни было. Морана по-прежнему чувствовала, как исходящая от него ненависть наполняет ее тело, но не могла произнести ни слова, чтобы нарушить тягостное молчание.

Ей было что от него требовать – ответы на многочисленные вопросы. Почему он пришел на встречу? Почему поступил так, а не иначе? Как узнал, что нужно сюда приехать? Ей нужно было получить ответы. Выплеснуть свою злость.

И все же Морана не могла оторвать от него взгляда, не могла отвести глаз от его губ, не могла издать ни звука.

А могла только дышать. Быстрые, поверхностные вдохи постепенно становились размеренными и глубокими. Точно в ритме с его дыханием.

Ее это беспокоило.

Беспокоило

настолько, что она моргнула и отвела взгляд.

Беспокоило настолько, что она завела машину и тронулась с места.

Беспокоило настолько, что она нажала на кнопку отбоя на телефоне.

Морана не понимала этого. Ей это не нравилось. А потому она сбежала. Оставаясь с ним наедине, когда Кейн то и дело выбивал ее из колеи, она становилась уязвимой. Она бы никогда добровольно не подставила свое самое слабое место мужчине, который прославился охотой за чужими слабостями. Ее мозг обрел привычку сбоить в его присутствии.

Телефон зазвонил снова, и, глянув в зеркало заднего вида, Морана обнаружила, что он ехал прямо за ней.

Она взяла трубку.

– Я говорил никогда не обрывать мои звонки, – произнес голос с оттенком виски резким, пугающим тоном.

Тристан Кейн разрушил чары, хотя сам же их создал.

– Не вижу смысла оставаться на линии, если я слышу одни только жуткие звуки дыхания, – ответила она, сглотнув и радуясь тому, что голос не выдал ее волнения.

Тишина. Но звонок не оборвался.

Морана задумалась, стоит ли ей поблагодарить его за вмешательство. Это было бы вежливо. К черту вежливость.

– Кто скрывался во внедорожнике? – тихо спросила она.

– Выясню, когда вернусь, – так же тихо ответил он, несясь за ней на большой скорости, отчего на заднем плане отчетливо слышался шум ветра.

Морана снова глянула в зеркало.

– Необязательно меня сопровождать, – язвительно сказала она.

Его голос прозвучал так же едко:

– Я уже говорил, что мне чужды благородные жесты.

– Тогда что ты делаешь? – спросила она.

– Слежу за тем, чтобы информация в твоей сумочке не попала не в те руки.

Ну конечно!

Она совсем забыла об устройстве, которое Данте передал ей для изучения. Информацию, очернявшую репутацию Тристана Кейна. Разумеется, он хотел ее сберечь. Это очень многое объясняло. Морана снова оборвала звонок, потому что ощущение связи с ним выбивало ее из колеи, а ей и так уже хватило этого сегодняшней ночью.

Оставшуюся часть пути она ехала в тишине, сосредоточившись на дороге. Телефон больше не звонил, но Тристан Кейн ехал за ней, пока впереди не показались ворота особняка.

Он снова остановился возле ее машины, когда она притормозила.

Морана намеренно не стала на него смотреть, потому как не хотела, чтобы он снова поймал ее в ловушку, и ощутила на себе его тяжелый взгляд, когда затылок начало покалывать. Покачав головой, она въехала на территорию, как только открылись ворота. Увидела, как Тристан Кейн уехал прочь, и немного расслабилась. Въехала на подъездную аллею и наконец, спустя несколько минут пути среди обширных лужаек, припарковалась на своем привычном месте.