Хищник
Шрифт:
Но не это главное. Связь Ленки с Йеном вызывала у него странное ощущение, которое было сродни ревности. Крис задал себе вопрос: неужели он и в самом деле ревновал Ленку к Йену, как на то намекала Меган? Быть может, он подсознательно страдал оттого, что Йен овладел Ленкой, чего ему, Крису, так и не удалось добиться, хотя он два года работал с ней бок о бок?
Крис попытался обдумать этот вопрос здраво и всесторонне и пришёл к выводу, что мужской ревности в его отношении к Ленке не было. Да, он считал её очень привлекательной женщиной. Но он никогда
Десять лет назад, когда он начал встречаться с Тамарой, ему было не до Ленки. Когда же он расстался с Тамарой, то успел свыкнуться с мыслью, что Ленка — не для него, и относился к ней просто как к хорошему товарищу.
В том-то и заключался секрет их отношений: Ленка любила мужчин, а он любил женщин, но они не любили друг друга. Так уж сложилось. Зато они испытывали друг к другу дружеские чувства, и Крис считал, что, если двое занимаются общим делом, ничего дороже таких чувств нет.
В таком случае, рассуждал он, почему известие о том, что у Йена с Ленкой что-то было, испортило ему настроение?
А вот почему: Крис никогда не думал, что связь с Ленкой может быть для кого-то мимолётной, случайной, а она сама — игрушкой в руках такого мужчины, как Йен. Неужели Йен, сжимая в объятиях Ленку, был не в силах понять, какое сокровище ему досталось? Да, по-видимому, это было ему не дано, и Ленку он не ценил.
Вот по какой причине он не захотел поехать на её похороны.
И врал ей, когда говорил о перспективах «Эврики телеком».
По мнению Криса, «Радофон» был обыкновенной приманкой, на которую клюнула растаявшая от любви Ленка. Иен же просто хотел получить проценты от этой сделки. От двадцати пяти миллионов евро. Немало, если вдуматься. Но нельзя же из-за этого убивать?
А может быть, Йен убил её, чтобы скрыть правду о смерти Алекса? Нет, вряд ли.
Разумеется, когда детективы начнут задавать вопросы, проблемы у них возникнут. Но Эрик говорил чистую правду — если все, кто находился тогда на борту яхты, будут придерживаться одной версии, полиции не удастся ничего доказать. Вздрогнув, Крис вдруг подумал, что Йен способен пойти на сделку с полицией и рассказать, как всё было на самом деле, — при условии, что Скотленд-Ярд не станет его преследовать. В принципе, это было в его духе.
С другой стороны, Йен был слишком осторожен и очень дорожил своей репутацией.
Крис пожалел, что рядом нет Меган. Всё-таки она тоже видела, как все тогда происходило. Интересно, есть у неё в Кембридже телефон? Наверняка есть, да только как его узнать?
Теперь о Дункане. Меган считала, что его приятель как-то причастен к убийству. Крис так не думал, но кое-какие моменты хотел для себя прояснить. Полистав телефонную книгу, он взял в руку трубку и набрал номер.
— "Секьюрити трейдинг", — послышался в трубке уверенный женский голос.
— Пиппа? Ты узнаешь меня? Это Крис Шипеорский.
— Крис? — Женщина была удивлена, но не слишком. — Как поживаешь?
— Послушай, Пиппа, мы
— Если со мной хочет поговорить Дункан, он может сделать это, не прибегая к посредникам, — холодно ответила Пиппа.
— Но это я хочу поговорить с тобой — о Дункане. При этом, учти, он не знает о нашем разговоре.
Пиппа с минуту подумала, потом согласилась:
— Ладно, поговорим, если хочешь. Но я ухожу в пять тридцать. Ты встретишь меня в вестибюле?
— Договорились. Жду тебя в полшестого внизу.
Крис повесил трубку, но потом его взгляд упал на визитную карточку чешского полицейского, который расследовал это дело. Там значилось: «Поручик Пётр Карасик». Крис решил, что поручик — это чешское офицерское звание. Несколько раз набрав номер, Крис всё-таки до этого поручика дозвонился.
— Кое-что мы узнали, — сказал полицейский-чех. Он говорил по-английски хорошо, почти без акцента и довольно уверенно. — Мы нашли женщину, которая видела, как усатый мужчина бежал по улице, где убили мисс Немечкову.
Мы показали ей несколько фотографий, и она опознала на одной из них профессионального убийцу, который, как мы знаем, орудует ножом. Он — чех, но работает на украинскую мафию. Мы его арестовали. Но сразу же столкнулись с проблемами. У этого парня оказалось… как это по-английски… алиби — так?
— Да, алиби. Вы все правильно сказали.
— Но алиби это, возможно, ложное. Мы его проверяем.
— Вы, значит, полагаете, что убийца из местных? — спросил Крис.
— Это профессионал, который отлично орудует ножом. У нас в Праге уже были случаи таких убийств. Но вы-то сами что думаете? Какой, по-вашему, может быть мотив преступления?
Крис знал, что Карасик намекает на «Карпаты» — на мотивы, которые могли существовать внутри фонда.
— Представления не имею, — сказал он.
— Немечкова занималась сделками в Чешской Республике?
— Естественно, занималась. У нас есть ценные бумаги на сумму в два миллиона евро, выпущенные чешским правительством, а также государственным концерном «ЧЕЗ». Кроме того, у нас были планы открыть в Праге офис. Не знаю, правда, кому это могло помешать. Вы уже разговаривали с Яном Павликом?
— Да, разговаривали, но разговор этот ничего не дал, — сказал офицер. — Быть может, у вас есть ещё какие-нибудь идеи, мистер Шипеорский?
Идеи у Криса были, но он не хотел касаться в разговоре с чехом того, что было связано с Маркусом и Алексом.
— Больше я ничего не знаю.
Карасик не выразил ни малейшего удивления.
— Понятно… Спасибо, что поддерживаете с нами связь. До свидания.
Крис повесил трубку.
Ерунда всё это. Тот факт, что нашлась якобы женщина, которая видела убийцу, Криса нисколько не вдохновлял. Судя по всему, чехи никуда не продвинулись. По мнению Криса, центр заговора, в результате которого была убита Ленка, находился в Лондоне или в Нью-Йорке. Это убийство не имело никакого отношения к чешской или украинской мафии, в этом Крис не сомневался.