Хищник

Корнуэлл Патрисия

День сменялся ночью, и столь же регулярно он приходил с едой и бумажным стаканчиком. В стаканчике были вода. Он стоял и смотрел на нее, не показывая лица. Она видела его темный силуэт и никогда не видела его лица, даже в тот день, когда он пришел к ним в дом. Он всегда носит черный колпак с прорезями для глаз, похожий на наволочку, спускающуюся на плечи. Это привидение любило тыкать ее дулом ружья, словно она была зверем, сидящим в зоопарке, которого теребят, чтобы посмотреть, что он будет делать. Он тыкал ее в интимные места и смотрел, какая будет реакция.

–

Грешно так поступать, – говорила Эв, когда он начинал толкать ее дулом. – Ты можешь терзать мою плоть, но душа моя тебе неподвластна. Она принадлежит Богу.

– Ее здесь нет. Я ее карающая рука. Проси прощения.

– Мой Бог не прощает измены. «Да не будет у тебя других богов перед лицом моим».

– Ее здесь нет, – повторял он и снова тыкал ее дулом, порой так сильно, что на теле у нее оставались синие круги. – Проси прощения.

Эв сидела на вонючем трухлявом матрасе. Заскорузлый, весь в черных пятнах, он, очевидно, уже не раз был местом истязаний. Она сидела в душной замусоренной комнате и прислушивалась, стараясь собраться с мыслями. Иногда она молилась о спасении или звала на помощь. Но никто ее не слышал и не отвечал. Куда же ее завезли, если никто не слышит ее криков?

Убежать она не могла – он просунул ее руки и ступни в металлические вешалки и как-то по-особому скрутил их. Потом пропустил через них веревки, перекинутые через балку полуразрушенной крыши, превратив свою жертву в марионетку. Ее обнаженное тело, покрытое синяками, сыпью и укусами насекомых, отчаянно чесалось и болело так, словно ее вздернули на дыбу. Сделав над собой усилие, она могла подняться на ноги. Могла сползти с матраса, чтобы справить нужду. Но при этом ее пронзала такая боль, что она едва не теряла сознание.

Он появлялся только в темноте. И все прекрасно видел. Она же лишь слышала его дыхание. Черный призрак. Сатана.

– Господи, помоги мне, – молилась она, глядя на разбитое окно, за которым виднелось серое небо, где обитал Всевышний. – Прошу тебя, помоги.

Глава 19

Наконец послышался отдаленный рев мотоцикла. Он объехал здание и остановился на факультетской парковке. Скарпетта подумала о Марино. Она была готова его убить. Хотя вряд ли у нее хватило бы на это духу.

Сосредоточившись, она стала объяснять, что в доме Лорела Свифта было два телефона, но оба они оказались отключенными и без шнуров. Лорел оставил свой сотовый в машине, а мобильник брата пропал, и позвонить в полицию не было возможности. В панике он выбежал на улицу и остановил первого встречного прохожего. До приезда полиции он в дом не возвращался, а потом ружье пропало.

– Эту информацию я получила от доктора Бронсона, – пояснила Скарпетта. – Я с ним несколько раз беседовала, но боюсь, что этого недостаточно.

– А телефонные шнуры так и не нашлись?

– Не знаю, – ответила Скарпетта. Марино ей об этом ничего не говорил.

– Их мог спрятать сам Джонни Свифт, чтобы никто не мог позвонить и вызвать неотложку, если он не умрет сразу. Конечно,

если это было самоубийство, – предложил свою оригинальную версию Джо.

Скарпетта промолчала. Кроме того, что сообщил ей доктор Бронсон, об этих шнурах ничего не было известно.

– А что-нибудь еше пропало из дома? Кроме телефонных шнуров, мобильника и ружья? Хотя и это немадо.

– Спросите об этом у Марино, – бросила Скарпетта.

– Он уже здесь. Только у него мотоцикл ревет, как космическая ракета.

– Если хотите знать мое мнение, то меня удивляет, что Лорелу не предъявили обвинения в убийстве, – сказал Джо.

– Как можно предъявлять такое обвинение, если не установлен характер убийства? – возразила Скарпетта. – Здесь до сих пор нет ясности. Не хватает улик, чтобы с уверенностью сказать, что это было – самоубийство, убийство или несчастный случай. Хотя, по моему мнению, несчастный случай здесь врядли возможен. Если мы не сумеем достоверно определить причину смерти, доктор Бронсон переведет это дело в разряд незакрытых.

В коридоре послышались тяжелые шаги.

– А как же здравый смысл? – усмехнулся Джо.

– Мы не можем определять характер убийства исходя из здравого смысла! – отрезала Скарпетта.

И что он все время лезет со своими дурацкими замечаниями?

В этот момент открылась дверь, и в конференц-зал вошел Пит Марино. На нем был его обычный наряд – черные джинсы, черные сапоги и черный кожаный жилет с эмблемой «Харлей-Дэвидсон» на спине. В руках он держал портфель и коробку с пончиками. Сев рядом со Скарпеттой, он поставил на стол коробку и подтолкнул ее к середине.

– Надо обязательно проверить одежду брата на наличие следов от выстрела. Мы должны достать тряпки, которые были на нем в тот день, – заявил Джо, откидываясь на спинку стула, как он делал всегда, когда хотел придать себе важности. А в присутствии Марино это его желание всегда усиливалось. – Просветим их рентгеном, посмотрим на «Факситроне» и под сканирующим электронным микроскопом.

Марино смотрел на Джо. И выражение его лица было такое, словно он собирался его убить.

– Конечно, похожие следы могут оставить вещества, не имеющие отношения к оружию. Сантехнические материалы, аккумуляторы, автомобильные смазки, краски. В прошлом месяце мы как раз рассматривали такие случаи на моем лабораторном практикуме, – продолжал Джо, вытаскивая из коробки пончик, покрытый сахарной глазурью. Он оказался помятым, и большая часть шоколада осыпалась. – Ты знаешь, где сейчас эта одежда?

Облизнув пальцы, он посмотрел на Марино.

– Ну и практикум! – сказал тот. – Интересно, кто тебя надоумил?

– Я, кажется, спросил, что случилось с одеждой, – нахмурился Джо.

– Сдается мне, ты насмотрелся всяких глупых детективных историй. – Марино повернул к нему свою массивную голову. – в твoeм большом плоском телевизоре слишком часто появляется Гарри Поттер. Тебе, видно, кажется, что ты судмедэксперт, юрист, ученый, следователь, полицейский, капитан Кирк и шоколадный заяц в одном лице.