Хищник II
Шрифт:
Помощник начальника полиции города поджидал внизу на улице. Он был облачен в свой голубой мундир и стоял, властно скрестив руки на груди. По бокам от него находились его шофер Траск и телохранитель сержант Финк, а также еще два сотрудника — без свиты Хайнеманн никогда не выезжал. Он не так уж давно начал заниматься политикой, это ему нравилось и казалось важным. Он примеривался на должность начальника полиции, тот, в свою очередь, — на должность мэра. Мэр же столько нахапал, находясь на своем посту, что ему было просто уже на все наплевать, и в городе он теперь почти не показывался, предпочитая в основном
Хэрригэн направился было через улицу к машине Хайнеманна, но передумал и подошел к закусочной, где все еще лежало тело «скорпиона», упавшего с крыши. Лицо находилось в подносе с соусом. Он подошел, приподнял за волосы голову погибшего и посмотрел на лицо.
— Мне нужна фамилия этого психа, — бросил он Арчулете.
— Считай, она у тебя уже есть, Майк, — ответил Дэнни.
Хэрригэн повернулся и снова направился через улицу к Хайнеманну. Раньше, думал он, я знал в лицо почти всю шпану в городе, но с недавних пор многое изменилось. Теперь нашу страну наводнили зарубежные головорезы, они прибывают на самолетах, приземляющихся на посадочных площадках в пустыне Мохаве. Вооруженные до зубов, как террористы, они часто даже не умеют говорить по-английски. Это самое настоящее вторжение, и мы проигрываем эту войну. Члены этих группировок круты и замкнуты, они строго соблюдают конспирацию и практически невозможно выйти на них. Половина осведомителей в городе бездействует — они просто не знают, с чего начать, а те, что знали, окончили свою жизнь на мусорных свалках: трупы были так изуродованы, что жители города долго не могли прийти в себя, а опомнившись, старались больше сидеть дома и держать язык за зубами.
Но, черт побери, ведь кто-то же должен знать хоть что-то, продолжал размышлять Хэрригэн. Он сделает все возможное, чтобы выйти на этих подонков, узнать, кто они, а также, кто свел с ними счеты. И, самое главное, как они смогли провернуть такое дело под носом у полиции, и провернуть его так, что никто ничего не видел.
Хэрригэн подошел к Хайнеманну — тот был в мундире и в такую жару имел жалкий вид. В свое время они считали себя друзьями, но потом Хайнеманн пошел на повышение, и они постепенно удалились друг от друга. Хайнеманн стал администратором и сменил приоритеты. Для Хэрригэна они остались прежними, изменилась лишь тактика его поведения.
— Вот это сюрприз, Фил, — сказал Хэрригэн с едва скрываемой иронией.
— Что это вдруг выгнало тебя из Дворца?
Хайнеманн оставил его слова без внимания и отвел Хэрригэна в сторону.
— Не знаю, с чего и начать, Майк, — заговорил он с серьезным видом — настоящий политик. — Честно говоря, я в недоумении. Тебе ведь сообщили, что это дело передано ФБР, однако ты не подчинился моему приказу не углубляться в задание. — Он глубоко вздохнул. — Я полагал, между нами давно установилось взаимопонимание. Я сжег за собой мосты, чтобы заполучить тебя сюда, и я хочу лишь одного — чтобы ты меня поддерживал. А ты, наоборот, подвел меня, и теперь из-за тебя могут возникнуть неприятности.
— Пусть наши проблемы останутся с нами. Фил, — с раздражением ответил Хэрригэн, — но ведь ты должен понимать, тут идет самая настоящая война. Тут такое происходит, такая жестокость, что, честно говоря, у меня просто не было времени раздумывать над каким-то там паршивым приказом из Дворца.
— Не
Хэрригэн не собирался выслушивать весь этот вздор. Он нетерпеливо прервал Хайнеманна, уже не владея собой.
— Там произошло кровопролитие, которое можно было предотвратить, — заговорил он, повысив голос. Однако в разговор вмешался Арчулета.
— Ради бога, Майк, — произнес он. — Пожалуйста, не надо.
— Моя задача, господин заместитель начальника-полиции, — бросил Хэрригэн через плечо Дэнни, — в отличие от вашей, заключается в том, чтобы предотвратить кровопролитие там, где оно может произойти. И без соответствующего разъяснения расстилаться я ни перед кем не собираюсь, а тем более перед фэбээровцами.
Арчулета оттащил Хэрригэна в сторону, но спорившие продолжали с ненавистью смотреть друг на друга. Внимание Хэрригэна отвлек серебристый вертолет «джэт рейнджер», опустившийся посреди улицы. Команда агентов ФБР, одетых в обычную спортивную форму, начала выходить из него с тяжелыми чемоданами в руках. Они направились в здание, которое занимали колумбийцы. Через плечи у фэбээровцев были перекинуты парусиновые мешки, очевидно, с каким-то снаряжением. Вот тебе и мой приказ, никого не пускать в здание, пока не приедут ребята из лаборатории и не осмотрят все как следует, подумал Хэрригэн. Чертовы фэбээровцы все там затопчут! О том, чтобы сохранить место преступления в неприкосновенности, теперь можно забыть. Хэрригэн повернулся к заместителю начальника полиции.
— Черт побери, что это такое, Хайнеманн? — в сердцах спросил он.
Побагровев, Хайнеманн указал дрожащим пальцем в сторону.
— Немедленно убирайтесь отсюда, — произнес он. — Возвращайтесь обратно в свою клетку в Метро Дивижн, пока я не отдал вас под суд. — Он повернулся к своему шоферу:
— Поехали!
Хэрригэн проводил его ледяным взглядом, затем без единого слова повернулся и направился к своей истерзанной машине. Арчулета недовольно покачал головой и подозвал Леону. Они сели в свою машину и последовали за Хэрригэном в полицейский участок Метро Дивижн.
«Клетка», как назвал ее Хайнеманн, представляла собой внушительную крепость из кирпича и стальной арматуры, с бетонными пилонами перед входом, защищавшими здание от взрывчатки, которая могла быть подложена в автомобили, парковавшиеся рядом. Полиции приходилось учиться на собственном горьком опыте, ибо в последние годы город превратился в зону военного беспредела, именно поэтому она и приняла соответствующие меры предосторожности. Главное управление полиции Лос-Анджелеса однажды просто взлетело на воздух, когда грузовик, полный взрывчатки, буквально въехал в его центральный вход. Тогда погибло более ста человек. В результате всего этого в корне изменились и методы работы полиции — в городе нужна была тактика коммандос.
Внутри участок выглядел точно так же, как выглядели полицейские участки в больших городах много десятилетий подряд. Полузапущенный, тесный, увешанный досками для бюллетеней с фамилиями и фотографиями находящихся в розыске, объявлениями, памятными записками, циркулярами, плакатами местного пользования, на одном из которых был изображен погибший. Надпись на плакате гласила: