Химия

Володарский Александр

Утренний эфир на М1 (как и на всех остальных каналах) представляет собой поток ярких бессмысленных образов. Информация без информации. Было бы можно транслировать передачи задом наперед — это ничуть не сказалось бы на их содержании. В кадре крупным планом грудь девушки, занимающейся на тренажерах. Это должно символизировать утреннюю гимнастику. Изо дня в день, в одной и той же позе демонстрируется один и тот же бюст. Девушки и тренажеры меняются, но грудь каким-то странным образом остается прежней.

В выходные телевизор можно смотреть днем. По «2+2» идет переводное американское шоу «Лучшие нокауты», очень показательное явление. Спорт, полностью очищенный от шелухи «спортивного духа», насилие и жестокость, которые не пытаются себя как-либо прикрыть и оправдать. Смакуется не столько

победа, сколько поражение, вместо того, чтобы поаплодировать победителю, зритель плюет на проигравшего. Тому уже все равно, он без сознания.

В «Другом футболе», идущем по ICTV, ведущие спрашивают игроков, что такое «макуха» или «гамадрил», и радуются их идиотским ответам. Рядом подробно разбирается личная жизнь футболистов и разыгрываются майки с их автографами. Все это не имеет никакого отношения к перекатыванию мяча по полю. На место футболистов было бы можно посадить музыкантов, танцоров, кулинаров, парикмахеров или раскрашенные фигуры из картона. Шоу продолжится, и зритель даже не почувствует разницы.

Начав регулярно смотреть телевизор, я понял, почему треш как жанр интересен лишь сравнительно небольшой прослойке эстетов (и тех, кто хочет ощутить себя таковыми), и совершенно непривлекателен для основной массы людей. Среднестатистический обыватель поглощает треш с утра и до вечера и воспринимает это как норму. Незачем смотреть фильмы студий Troma и Genocide Films, когда каждый день видишь Светлану Лободу на десятом месяце беременности и переевшего стероидов Тимати. Подавляющее большинство моих читателей даже не подозревают, что у Тимати недавно начались проблемы с лишним весом, спровоцированные анаболиками, и он вынужден теперь носить просторную одежду. Я же слышу эту новость по шесть раз в день, и каждый раз Тимати становится все больше. Когда-то его кожа лопнет и из-под нее проступят очертания хтонического чудовища.

По своей популярности ни одна из передач не может сравниться с рекламой. Рекламные блоки транслируют по всем каналам, с утра и до вечера. Мы переключаем их, но безуспешно. Кундера в «Бессмертии» отметил, что реклама на радио неотличима от музыкальных вставок, а популярные шлягеры — от рекламы. То же самое прослеживается и на телевидении, только процесс унификации еще более глобален: юмор, спорт, секс, музыка, реклама, скандальные новости перемешиваются в однородную массу с синтетическим привкусом. Для красоты ее посыпают стразами.

Телевидение — это отражение желаний и чаяний аудитории, и в то же время вкусы аудитории формируются телевидением. Это чем-то напоминает комнату с зеркальными стенами, которые отражают друг друга до бесконечности. Вопреки законам физики, многократно дублируемая пустота раз за разом подвергается искажениям, которые наслаиваются друг на друга. В результате отражение порождает самые причудливые сущности, как в «Хрониках Амбера» Роджера Желязны. И рано или поздно они нас сожрут.

Замыкаясь в своем интеллектуальном гетто, мы проигрываем борьбу за ноосферу. Несколько лет назад блоги казались неким пусть грязноватым, но зеленым оазисом разума, теперь оазис пересыхает. Если комментаторы с YouTube и новостных сайтов кажутся вам глупыми — почитайте sms-чат, идущий в телетексте канала «Интер». Когда эти люди придут в интернет — интернет как медиасреда умрет.

Если вы еще не знаете, что маленькие собачки нервничают от музыки в стиле хеви-метал, то возьмите на заметку — британские ученые доподлинно установили этот факт. Попробуйте теперь жить с этим знанием, как живу с ним я.

Самопожертвование

Суд над Юлией Тимошенко — популярное медиасобытие, резонанс от которого превзошел даже допросы Леонида Кучмы и голодовку Юрия Луценко. В какой-то мере это политический реванш лидера БЮТ, она не удостаивалась такого внимания с зимы 2010 года. Поражение на президентских выборах ознаменовало собой серию больших и маленьких политических провалов, начиная Харьковскими соглашениями, принятыми вопреки всем протестам сторонников

Юлии Владимировны, и заканчивая налоговым кодексом. БЮТ все это время проигрывал не только Партии регионов, он лишился существенной части ультраправого электората, распылившегося между

«Свободой» и другими радикальными проектами. Более умеренные, либеральные сторонники БЮТ, бывшие одной из движущих сил Оранжевой революции, часто разочаровываются в парламентской политике и ищут себя в третьем секторе.

Выборы в региональные органы власти показали, что Тимошенко окончательно упала с политического Олимпа. Такие люди не могут пребывать на земле рядом со смертными, так что полет Юлии Владимировны продолжается, впереди Тартар. Но по-настоящему долгое и страшное падение окрыляет, умирающие звезды взрываются сверхновыми, Тимошенко снова стала политической фигурой первого ранга и не уходит с телеэкранов.

Анализировать само уголовное дело нет смысла, любой представитель власти, бывший или действующий, нарушил все возможные писаные и неписаные законы, спорить с этим фактом может только лишь наивный идеалист с напрочь промытыми пропагандой мозгами. Таких у нас в стране почти не осталось, Майдан-2004 стал настоящим кладбищем для доверчивых идеалистов, а новое поколение еще не успело вырасти и сформироваться. Любой крупный публичный политик вынужден быть лжецом, лицемером и негодяем, к этому обязывают дипломатический этикет (нужно поддерживать добрые отношения с откровенными людоедами вроде Лукашенко и Назарбаева), необходимость рассчитываться с долгами (деньги всех крупных партий берутся у олигархов), религия (клерикальное лобби слишком сильно, чтобы противостоять ему, куда проще дружить со средневековыми мракобесами, закрывая глаза на их дикость).

Вопрос виновности Юлии Тимошенко должен рассматриваться философами, а не судьями и прокурорами, ведь дело не в преступлениях представителя власти, а в преступности власти как таковой.

Гораздо интереснее понять, зачем действующему режиму понадобилось устраивать показательную казнь уже поверженного противника. Для политика такого ранга эшафот неизбежно превращается в трибуну для выступления, и палачи Тимошенко не могут этого не понимать. Значит, им нужно, чтобы она говорила, приковывая к себе внимание публики. Власть готова даже выслушивать гневные ноты от Евросоюза, который давно забыл бы Тимошенко, если бы не суд. Дело тут, конечно, не в мелочном желании отомстить, надругавшись над политическим трупом экс-премьера. Дело в законах, которые сейчас проводятся через парламент. Уже принятый налоговый кодекс и его братья пенсионный, жилищный, трудовой, образовательные реформы — крайне непопулярны в народе. Реформы, проводимые твердой рукой вице-премьера Тигипко, являются необходимым условием для получения очередного транша от МВФ. Все они подчинены экономической концепции неолиберализма, которая предполагает максимальную свободу для крупного бизнеса в ущерб социальной сфере (жилищный и пенсионный кодекс). Также страдают средний и малый бизнес (налоговый кодекс) и наемные работники (трудовой кодекс).

Показательный суд над известной фигурой может увести внимание людей от принимаемых законов. Украинская политика традиционно ориентирована на личности, а не на идеи, так что пафосные тирады Юлии Тимошенко СМИ ретранслируют гораздо охотнее, чем информацию о гражданском протесте против очередного законопроекта.

Во время сталинских процессов под ударом часто оказывались верные большевики, которые предпочитали сознаться в приписываемых им преступлениях, чтобы не ставить под вопрос компетентность партии. Своей смертью они осознанно усиливали тоталитарную машину террора. Сегодня Тимошенко, еще совсем недавно продвигавшая аналогичные азаровским неолиберальные реформы и сулившая Тигипко место в правительстве, выступает против «антинародных» кодексов, но искренности в ней не больше, чем в старом партийце, рассказывающем о своей диверсии на мыловаренном заводе. Юлия Владимировна, отвлекающая внимание от новых законов и персонифицирующая протесты против них, работает на сохранение курса действующей власти, быть может, неосознанно. Дошедшие до абсолюта цинизм и нигилизм политиков иногда неотличимы от идеализма и самопожертвования.