Химеры
Шрифт:
— Каких бомбометаний? — не понимаю я. — Учения… что ли?
— Какие учения?! Вы словно не отсюда, — невольно восклицает незнакомец и даже отступает на шаг.
— Полностью правы, я недавно здесь. А раньше тут было так хорошо… чисто.
— Понятно, — глубокомысленно изрекает мужчина, в глазах появляется насмешка.
— Что здесь происходит, почему тут стоит весь этот флот? — не удержавшись, спрашиваю я, с силой втыкаю копьё в песок.
— Однако! — с иронией восклицает он. — Позвольте спросить, вы с луны
— Я недавно здесь, — с нажимом говорю я. — Но в чём-то вы правы… свалился, даже дальше чем оттуда, как вы проницательно подметили.
— Действительно ничего не понимаете? — не верит мой собеседник, и я замечаю в его глазах борьбу чувств, вероятно, он что-то знает, но для него это дико и непостижимо.
— Абсолютно, — искренне отвечаю я, демонстративно убираю руки с копья.
— Не верю! — неожиданно зло говорит он, глаза недобро блеснули, в руке, непонятно как, появился пистолет.
— Травматика? — съязвил я.
— Переделан под боевые, — неожиданно ласково произносит мужчина. — Теперь признавайся, натовец, заслан наводить ракеты на цели?
— Охренел, какие цели?! — взрываюсь я и дёрнулся к копью.
— Мирные, — голос мужчины дрогнул от ненависти, он жестом заставил отойти меня назад, — завод Орджоникидзе разбомбили, порт бомбите и всё под прикрытием защиты прав коренного населения. Якобы выгоняем их с исконно захваченных ими наших земель. Всё с Югославии началось, вот и до нас докатилось… а не верили…
— На нас, что, Америка напала? — округляю глаза.
— Сначала французы, затем все подписались. Как только Россия свои корабли из бухт вывела, так, всё и началось. Стоп! — неожиданно словно споткнулся мужчина. — Ты, вообще, кто? — он словно прозревает, ну не может диверсант быть в плавках и при копье… абсурд.
С силой выдёргиваю копьё, но мужчина и бровью не повёл, в руках его пистолет и нацелен мне прямо в грудь. Как же ему объяснить, что я из другого мира, это будет звучать столь глупо и нелепо, сам бы не поверил, но я стал говорить: — Вообще, я из Севастополя.
— С какой улицы? — внимательно глянул на меня мужчина.
— На Советской… жил.
— Недавно сверхточные ракеты «слегка» отклонились от цели и превратили её в руины, — как бы между делом заметил он.
— Сволочи! — вырывается у меня.
— Не отвлекайся, — царапнул меня взглядом незнакомец.
— Затем, мы отдыхали здесь и… гм, как это правильно сформулировать, — я чешу затылок.
Неожиданно он приходит мне на помощь: — Ты один из исчезнувших?
— Да, — с удивлением соглашаюсь я, мне ясен его вопрос.
Незнакомец опускает пистолет, на лице целая гамма из чувств, от удивления, недоверия и восхищения.
— Была такая загадка, лет десять назад, люди исчезли с части побережья. Кто-то даже высказал версию, что все попали в иное измерение. Это так?
— В
— Интересный факт, неправдоподобный и глупый, но кое-кто вернулся обратно. Утверждали, что видели саблезубых тигров и пещерных медведей — всех этих людей распределили по психушкам… значит, иной мир существует? — пристально заглядывает он мне в глаза, в его взоре жадное любопытство.
— Существует, — еле выдавливаю я. — Неужели столько времени прошло после нашего перемещения? А у нас, не более месяцев, — несказанно удивляюсь я, но незнакомец проигнорировал мою жаркую тираду. Мужчина прячет пистолет, тягостно вздыхает: — Повезло вам, вы не видите того, что сейчас творится. — А это настоящее копьё… оттуда?
— Сам сделал, наконечник из обсидиана, шкуру любого хищника пробить может, даже махайрода, — улыбаюсь я.
— Невероятно! — восклицает мужчина. Он мне уже почти верит.
— Значит, бомбят Севастополь? — скрипнул зубами я.
— И Симферополь, ему больше всех досталось, и Ялту, даже в Алупку пару ракет запустили, якобы, военные цели там нашли. Правозащитники набежали со всего Запада… и своих, тоже хватает, ищут следы преступления против татарского народа, но нашли лишь погибших от ракетно-бомбовых ударов НАТО, это русские и украинцы, татар среди них нет. Тогда начали делать громкие заявления, что это сами власти кинули под ракеты своих сограждан, типа — это провокация, чтобы очернить благотворительную военную акцию США и их прихвостней, — мужчина окинул меня взглядом. — Вы, что, вот так, в одних плавках, где ваша одежда?
— Там, — ухмыльнулся я, неопределённо махнув в пространство.
— По ночам прохладно, вам бы накинуть, что ни будь на плечи, — в голосе появляются сочувствующие нотки, но взгляд всё ещё не доверчив. — Пойдёмте, наверху машина… насколько помню, жена выстиранную робу кинула.
— Неужели всё это наяву, — я всматриваюсь в море, где чернеет несметная армада военных кораблей.
Внезапно со стороны моря громыхнуло. Ночь освещают яркие вспышки, с корабельных установок взлетают, объятые огнём, ракеты. Содрогнулась земля, закачались скалы, трухлявые склоны рушатся вниз, едва не похоронив нас под своими обломками. Взрывы, быстро сменяющие друг друга, долбят плато.
— Бежим! — кричит мой спутник. — Начинается зачистка местности, скоро будет высаживаться морской десант!
Несёмся сквозь разрывы, визжат осколки, вздыбливается земля, всё горит, наверное, в ракетах, термит. Ныряем в расселину, там дорога наверх, её всю заволокло тягучим дымом и едкой пылью. Першит в горле, ещё мгновенье и задохнёмся.
— «Наша героическая газовая атака повергла в трусливое бегство туземцев»! — якобы со стороны натовцев, зло прокричал мой спутник. В такой обстановке ещё может шутить, удивляюсь я.