Химеры
Шрифт:
— Да сколько же их, как комаров на болоте! — от злости брызжет слюной Аскольд.
— Тебе не кажется, похоже, мы приплыли, — с обречённостью произношу я.
— Но пару штук с собой заберу! — зарычал мой друг, и его злость передаётся мне. Каким-то внутренним зрением замечаю силуэт зверя, отбрасываю одну из стрел, другую вкладываю на тетиву лука и стреляю в темноту. Яростное шипение и шлёпанье убегающего прочь хищника, утверждает, что я попал в цель.
— Молодец! — звучит удивлённый голос
Я вновь стреляю, слышится характерный звук впивающейся в тело стрелы, от счастья хочется петь. Неожиданно Аскольд сбивает меня с места, тяжёлая лапа вскользь задевает мой бок, когтями раздирая одежду.
— Получай подарок! — мой друг наносит удар ножом, зверь со стоном заваливается у наших ног и поспешно отползает прочь.
Красные глаза застывают на месте, хищники обескуражены столь яростным отпором, даже вампиры шелестят крыльями на безопасном расстоянии, не хотят попадать под нож Аскольда.
— Ты знаешь куда идти? — шепчу я.
— Ничего не вижу, — сознаётся Аскольд.
— Вроде ветер оттуда, — я нюхаю воздух.
— Ты прав, — в голосе скользит радость, — там выход, — Аскольд тянет меня за собой: — Не поворачивайся спиной, отходим медленно, словно парочка влюблённых.
— Тьфу ты, вот сравнил! — с отвращением сплёвываю я.
Аскольд как обычно бесшумно смеётся: — Смотри, как я тебя растормошил. А как же толерантность?
— Прошу, не ругайся, я мат не переношу, — возмущаюсь я.
Медленно отходим, огоньки глаз неподвижно висят в темноте, но животные пока не стремятся на нас напасть. Через некоторое время оказываемся снаружи, стоим на оплывших от времени ступенях, вокруг полная темнота, явственно слышим шум водопада. Ногами что-то поддеваю, щупаю руками: — Потухший факел, кто-то потерял… вот бы спички… — неожиданно замечаю слабый огонёк. Аскольд первый подскакивает к нему: — Тлеющая ветка, из Мишиного факела выпала, это удача, — он начинает раздувать уголёк, вспыхивает слабое пламя, быстро подставляем потухший факел, и всё вокруг освещается.
Почти спустились. Идём вдоль подземной реки, гул низвергающейся воды наполняет всю пещеру, водяная пыль витает в пространстве, одежда моментально сыреет, но становится даже приятно, холод чувствительно взбадривает разгорячённые тела.
Водопад огромный, огонь факела не способен его полностью осветить, лишь огненные отблески мелькают на пенных потоках воды. Озерцо под водопадом бурлит под струями воды, по бокам идут большие пузыри и лопаются у кромок.
В душе, посылая Аскольда, куда подальше, он всё меня торопит, я тщательно умываюсь, пью ледяную воду и, силы вновь приходят ко мне.
Князь Аскольд слегка смачивает бородёнку, брызгает водой в лицо, даже пить не стал.
— Нам действительно необходимо поторопиться, — необычно
Выходим из пещеры Титанов на простор. Небо над головами мерцает бесчисленными звёздами, вокруг высятся мегалитические сооружения, ночью они особенно поражают воображение. Когда-то здесь обитал медведь и поэтому сейчас тихо, животные, по привычке, не забредают в эти окрестности, лишь с шумом срывается ночная птица, да предсмертно пискнул мелкий зверёк.
Аскольд гасит факел, оставляет его между щелей каменных блоков. Показавшаяся луна и яркие звёзды, хорошо освещают путь.
— Он здесь шёл, — указывает князь дорогу, — почти бежит. Торопится, похоже, он вне себя от страха.
— Вероятно, не раз уже корил себя за этот поступок.
— Очень может быть. Но упрямый, чёрт! Смотри, прёт, как танк! — для Аскольда следы, словно картинки наяву. — О, полез через блоки! Зачем? Рядом дорога.
— Он её не видел, да и я тоже, — несколько смущаюсь я.
— Вам бы только по проспекту с указателями ходить, и у прохожих постоянно наводки спрашивать, — усмехается друг.
— Не все ж, следопыты.
— Ошибаешься и я не следопыт, но с настоящими профессионалами мне посчастливилось работать, веришь, не раз меня тыкали носом и ржали как лошади, — Аскольд, по своему обыкновению, бесшумно смеётся.
Идём по следам обезумевшего со страха, парня, они беспорядочно петляют из стороны в сторону, никак, совсем голову потерял, совсем плохо, не знает, в какой стороне море, днём это так очевидно, но ночью — все направления одинаковые.
Выходим из древнего города, перед нами степь. Князь Аскольд останавливается, натягивает тетиву на лук, я спешу сделать то же самое. Вглядываемся в молчаливые заросли, шрам на плече загорается болью — сигнал мне, не суйтесь туда!
— Заблудился наш певец, в сторону леса пошёл. Обязательно зацепит тропу насекомого, если это так, то он почти покойник, — вроде бы как бесстрастно замечает Аскольд, но зная его, понимаю, он переживает. — Рискнём, Никита? — глаза сверкнули авантюрным блеском.
— Куда мы денемся, — вздыхаю я, — пошли, что ли?
— Ты только не газуй, старайся идти тихо, ступай на мои следы, сейчас время хищников, не удивлюсь, что за нами уже наблюдают. Люди степных львов видели, клыки как саблезубых тигров, может, чуть меньше, но нрав — наглый, за народом шли, как за стадом буйволов, ждали, когда кто отстанет.
— Насекомое страшнее, — вспоминаю нечто вздыбленное в той пещере.
— Не скажи, оно охотится почти, не сходя со своей трассы, а милые кошки, они, повсюду, — Аскольд делает жест, и мне почудилось, за зарослями загорается злой огонь глаз, — но впереди их нет, — неожиданно добавляет друг.