Химеры

Воскресенская Анастасия

Морж хмыкнул.

— Да ты засланный, что ли? Откуда ты взялся такой? Кто тебя послал?

— Ее брат, Гвальнаэ Моран.

— Слушайте… — Анайра сморщилась от досады. — Давайте потом поговорим. Потом!

— Потом? — взвился Киаран, — Да тут сейчас одиннадцатая жертва будет, вы хоть знаете, что значит добровольная жертва для наймарэ?

— Не ори! — взвыла девушка, — Морж, заткни ему рот!

Широкая ладонь запечатала Киарану всю нижнюю часть лица. Он задохнулся от толкнувшейся в губы крови и чудом сдержался, чтобы не вырвать кусок живого мяса.

Пляшущий огонь факелов освещал переминающихся

подростков и замусоренный, просевший пол, в нескольких шагах впереди разорванный широкой трещиной. Над чернотой торчали железные пруты и арматура, кое-где прихваченная кусками неосыпавшегося бетона. Из тьмы несло так, что Киаран повис на руке человека, захлебываясь приторной слюной.

— Фуу, слюнтяй, — зашипел над головой Морж. — Встряхнись! Ты мужик или тряпка?

Даго, обняв счастливца одной рукой, другой поил его из бутылки. Отбросил опустошенную, хлопнул Йорво по плечу, и отступил, развернув парня лицом к трещине.

— Я соль земли, — заговорил Даго у него за спиной, отбивая ногой такт, — Я кровь волны…

— Я стрела в ночи, я охотник на тропе, я меч и щит, — подхватили десятки голосов.

Киаран смотрел в ссутуленную спину счастливца и буквально чувствовал сотрясающую его дрожь и волны дурноты. Не делай этого, молча умолял его Киаран, не делай этого, человек! Отойди, не надо!

Йорво постоял на покатом обломке бетона, обнимая себя руками, потом обернулся. На впалых щеках блестели две полосы. Он покачал головой.

Подняв ладонь, Даго оборвал гул голосов.

— Йор, — сказал он ласково. — Духу не хватает? Соберись. Ты один из нас. Мы все пойдем за тобой.

— Не могу… — беззвучно прошептал счастливец.

— Можешь, — улыбнулся Даго. — Ты все можешь, ты охотник. Это минутная слабость. Если уйдешь, тебе будет стыдно всю оставшуюся жизнь. Стыд, конечно, глаза не выест…

Подростки смотрели на приятеля — кто испуганно, кто насмешливо, кто с жалостью, кто с презрением. Йорво снова взглянул на пропасть, укусил себя за кулак и попятился.

Даго махнул рукой, и двое ребят отошли к большому железному колесу, обмотанному цепями. Взялись за какие-то рычаги, колесо заскрипело, сверху посыпалась ржавая труха.

— Мы не будем тебя не стыдить, не упрашивать, — сказал Даго печально. — Ни тем более, заставлять. Ты должен сделать все по велению души, и полностью отдавая себе отчет, зачем ты это делаешь. Иначе ничего не получится. Ты это знаешь, и все мы это знаем. Мы надеялись на тебя, но что поделаешь, это действительно серьезное испытание. Я сейчас прошу только одного — взгляни в глаза тому, кто жертвует собой каждый день, каждый час, ради нас с тобой, ради страны, ради свободы.

Сверху со скрежетом рывками опускалось что-то черное, сгусток тьмы, обмотанный цепями, и вместе с ним на Киарана медленно, как невидимая длань, опускалось чужое нестерпимое присутствие. Киарана шатнуло Моржу на грудь, и он начал сползать по человеку, как по стене.

— Стой на ногах, задохлик! — зашипел Морж.

Киаран схватился за Анайру.

— Уходим… пожалуйста! Это наймарэ!

— Ненормальный! — девушка принялась выдирать у него руки, — Отцепись!

Морж вздернул его за шиворот, так, что край ворота врезался в горло. Цепи, содрогнувшись, остановились. Сгусток тьмы повис над трещиной,

в текучих нефтяных протуберанцах проступили белесые очертания распятого тела.

Наверное, люди видели его иначе, Киаран видел наймарэ. Демон висел на цепях, уронив голову на грудь и распахнув руки, и цепи не удержали бы его ни на минуту, если бы он пожелал вырваться. Киаран крутнулся и ударил держащего его человека локтем — не сильно, но тому хватило, чтобы, хрюкнув, отлететь в сторону.

Анайра взвизгнула, демон поднял голову и безошибочно нанизал Киарана на спицу цепенящего взгляда.

— Полночь, — прошептал он, и шепот этот был как гром. — Среди вас.

Анайра снова взвизгнула и отскочила от Киарана, тыкая в него трясущимся пальцем. Тот кое-как выпрямился — чужая мощь сносила его, комкала и скручивала одновременно. Он хотел крикнуть, что ты сам Полночь, ты сам наймарэ, но не смог открыть рта. Все равно, что сопротивляться падающей скале. Люди этого не чувствовали, толпясь и таращась вокруг. Они теперь видели его как есть — клыкастого остроухого слуа, с глазами без белков. Они видели полуночного, забравшегося в их дом.

— Да чтоб вас! — крикнул Йорво, отскочив от трещины, — Она все равно повсюду, повсюду! Ничего от нее не спасет! Идите в жопу все!

Он кинулся куда-то в темноту, никто его не задерживал. Все смотрели на слуа.

Не туда смотрите, хотел сказать он. Оглянитесь. Смотрите на настоящую Полночь!

Но тут сзади послышался шорох, в висок что-то ударило, и свет погас.

* * *

— Пока все тихо, — один из уквдшников опустил бинокль, сел, привалившись к стене.. — Мы поставили еще нескольких наблюдателей, а с северной стороны грузовики подогнали. На территории никого не видно.

Гваль окинул взглядом территорию завода. Выбитое окно на втором этаже заброшенного дома обеспечивало хороший обзор. Еще в двух домах, населенных, потеснили жильцов в неcкольких квартирах, оставили снайперские посты и наблюдателей. Штурм завода напрямую сочли бессмысленным — судя по тому, как бесследно исчез наймарэ вместе с детьми в прошлый раз. Но и сидеть, сложа руки, не представлялось возможным, поэтому Астель отдал приказ окружить подозрительный объект и блокировать дороги. Разоренная глинистая земля около завода была исчеркана лужами и канавами с водой. Погруженные в полужидкую грязь бетонные блоки, торчащая арматура, гниющие бревна. Облезлая вагонетка сдвинулась с рельс узкоколейки и лежала на боку, ржавея под ледяным дождем.

Самое место для Полночи.

Гваль сморгнул и потер пальцами переносицу. Сегодня поспать толком не удалось, а воющие по ночам сирены выматывали душу. Он трусливо остался ночевать в полупустом общежитии УКВД, потому что дома надо было смотреть в глаза матери и вдыхать запах лавровишневых капель. Одно радовало — дело о пропавших подростках взял под контроль лично герцог Астель, и оно не могло просто так раствориться в потоке других событий и смертей, вызванных вторжением.

— Скверно выглядите, офицер, — сидевшая на перевернутом ящике девушка-медик, с необычно бледной для найлы кожей и светлыми, стриженными в каре волосами, испытующе на него посмотрела. — Недавно из госпиталя?