Химеры пустошей
Шрифт:
В Белуше шумели молодой листвой деревья, их раскачивал весенний ветер. По мостовой скользили стайки пыли. Час был еще ранний, визит к Марии Стриж не занял много времени.
А ведь Тедор отдал Кларе Виктора уже после их возвращения из Белуши. То есть, она его сначала чуть не убила, потом доставила отцу, потом он его допросил с пристрастием. А потом он оказался в полной власти Клары и через пару дней погиб в химерской клоаке.
А Клара уже знала про книги. И уже искала их… кстати, жаль. Надо было расспросить Рашита, что именно она говорила про книгу, когда
С Кларой придется поговорить… позже.
Возле гостиницы его ждал угрюмый, в ореоле седых, торчащих во все стороны волос наставник Арем с кульком сладостей и лекарств в одной руке. Вторая была на перевязи. Все-таки вчера изрядно перетрудил ее некромант.
— Почему вы бросили преподавать в Академии? — огорошил Мар его вопросом.
Арем думал лишь мгновение:
— Для меня это стало неприемлемым. Что, дракон, подбросишь до Гротов?
— Ну да, чем еще заниматься, кроме как извозом. Готовы?
— Я да.
— пойдемте на двор, где поменьше зрителей…
Янка Безымянка
Прачечная Академии впечатлила Янку: таких помещений она еще не видела. Огромное, хоть и единственное, окно состоящее из трех десятков маленьких стекол, высокий потолок. Какой-то огромный, крашеный в зеленый цвет агрегат, из которого исходят несколько труб. Видно, как из щели под одной из плотно завинченных крышек выбивается тонкий горячий пар. С труб капало на пол, но это никого не волновало. Что-то шумело, механически ухало и изредка звякало.
Полная суровая женщина, кастелян представил ее Аглаей, провела студентов мимо агрегата и мимо иных, не менее загадочного вида устройств, правда меньшего размера.
— Малая бойлерная, — непонятно объяснила она. — а нам — сюда!
«Сюда» — это в жаркое и влажное царство металлических баков фронтальной загрузки, пол которыми в тонких желобах, строго на отведенных местах лежали ртутные камни, испуская отчетливый жар. Над баками так же свивались трубы и исходили паром клапаны.
Судя по тому, как Даник крутил башкой, он тоже видел такое странное место впервые в жизни.
В деревне проще. Есть печь, есть медный бак. Если что-то очень грязное, то можно прокипятить в баке. А если все не так плохо, то можно обойтись стиральной доской и ближайшей речкой.
Здесь, наверное, и вовсе нет никаких стиральных досок.
Досок действительно не было. А вот баки — были…
— Халаты надеть. Вот висят! — велела Аглая. Сама она уже была в синем форменно халате и в такой же косынке. — Платки возьмете на полке. Так. Вот три бака. Вон там — щипцы. Постельное в автоклаве будет, вы только мелочевку кипятите. Вооон те корзины все ваши. Разобрать, тряпки и рванину — в отдельный бак, цветное туда вообще не кидать, полиняет. Загружаете, контролируете, чтоб не пролилось Погасите ртутники, за новыми к ректору сами пойдете. Да, дурачье неопытное. Перчатки вон, в тумбе,
Как только она ушла, Вадим вспрыгнул на гору нестиранного белья, изобразив звездочку.
— Класс. И что, этот цирк на неделю? Дрругое задание не могли придумать? Впрочем, мне нравится.
Янка пожала плечами. Она и так-то почти никуда не ходит вечерами… ну разве Алиса вытянет в литературный клуб. Правда, в своей комнате можно еще книжки читать и уроки делать. Но стирка ее не пугала — в какой-то мере, знакомое занятие.
Даник был склонен согласиться со старшим товарищем — он тоже считал столь суровый приговор необоснованным.
В первой корзине были салфетки из столовой. Действительно и белые и цветные. Ну что же, три бака, три кучи, задача понятна… так что пока парни страдали, она раскидала первую корзинку и приступила ко второй — с такими же салфетками и полотенцами.
Даник посмотрел на это дело, почесал репу, и дернул к себе следующую корзину.
— Знаешь, Дань, — задумчиво бросил Вадим, глядя на них сверху, — я хочу тебе сказать, что шимсы плохо влияют на нормальных людей. После общения с ними у нормальных сразу начинает отказывать мозг.
Даник сделал вид, что не услышал, но первый ворох салфеток из своей корзинки сбросил в кучу слишком энергично. Янка на выпад привычно не обратила внимания, подумаешь, еще один остряк решил попрактиковаться.
Вадим, посидев на куче белья еще с минуту, все же спрыгнул.
— Вот я об этом. Куда спешить? — Он подошел и пнул ближайшую кучу. Салфетки посыпались. — Аглая эта вернется не раньше, чем через пару часов. Сунули бы к ее приходу тряпки в кипяток и все.
Даник вздохнул, обошел кучу. Поправил. Снял еще одну корзину.
— Н-да. — вздохнул Вадим. — безнадежный случай. Ладно, работай, если не стремно рядом с шимсой впахивать.
Когда-то давно Янка усвоила, что если даже человек выглядит совершенно спокойным и даже доброжелательным, в душе, где-то внутри у него может все кипеть, как в том баке. Даник выпрямился, даже где-то лениво и совершенно буднично. Так же буднично без замаха вдруг засадил даже не успевшему ничего понять Вадиму внушительным кулаком в глаз.
Притом так, что насмешника отбросило на те самые кучи белья, с которых он только что слез. Даник был на полголовы ниже противника, но значительно шире и крепче.
Янка тоже успела только глазами хлопнуть пару раз.
Ее приятель возвышался над поверженным Вадимом, уперев руки в боки и ждал, пока тот пошевелится…
— Даань! Он там живой? — наконец спросила она.
— Что ему будет, твердолобому. Не надо было выделываться.
Янка пожала плечами:
— Да они все так. Не со зла а по дури. Я не обращаю внимания.
Тот только покачал головой:
— Безобразие. Ладно, это мы исправим. Эй, болезный! Вставай! Работа ждет!
Вадим медленно поднялся, одновременно ощупывая глаз. Месть он, по всему видно, решил отложить на будущее. Возможно на не столь отдаленное, но все-таки будущее.