Химера
Шрифт:
Он уворачивается в сторону от нового булыжника, отпрыгивает от парализующего заклинания, втыкает конец меча в пол, молния бьёт в его меч и безвредно уходит в землю.
Раздаются щелчки, звук тетивы, и в него летят стрелы и арбалетные болты. Он уворачивается, бегает по площадке, кувыркается, сбивает несколько из них на лету. Но снаряды летят в него потоком, их просто слишком много, больше чем могло бы быть там, у входа в дворфский город.
Мимо проносится стрела с привязанной к ней склянкой, ударяется об пол, и по полу разливается странно пахнущая
— Я! Герой! — кричит Нильс. В его разум приходят чуждые знания. Как поставить магический щит при помощи его меча. Он еле успевает разбираться с ними.
Он делает сложное движение, и на мгновение вокруг него вспыхивает тонкая, колеблющаяся золотистая оболочка, будто мыльный пузырь. Несколько слабых заклинаний отскакивают от него.
Но вдали вспыхивают всё более мощные плетения. В него летят огромные огненные шары. Из пола поднимаются острые каменные шипы. Ледяные копья становятся огромными, и оставляют борозды на поверхности.
— Придёт… герой… — шепчет Нильс, и пытается поставить щит.
— Придёт… герой… — повторяет он, когда заклинания рвут его щит на части.
"Придёт… герой", повторяет его разум, когда тело Нильса подбрасывает вверх, бьёт об пол, дробят каменные снаряды, когда его рвёт на части. Он падает с хрустом вниз, на пол, в огонь. Он горит. Не чувствует правую руку, куда-то улетел в сторону его меч.
"И придёт герой"
Потом наступает темнота.
***
Яркий солнечный, летний день. Облака парят высоко. Светлые и жизнерадостные. Он лежит на стоге сена, и смотрит в небо, вспоминает об очередном странном сне, а вокруг пасутся овцы.
Как было всегда.
Серебристый звон колокольчика разносится в воздухе. Грустный, печальный. Хрустальный звон оплакивает — тех, кто жил, кто живёт, кто будет жить, и тех, кто не родится никогда. Он плачет о судьбе этого мира.
Плачет рядом с Нильсом.
Нильс встаёт. Вокруг него коленопреклонные фигуры. В белых одеждах, расшитых серебром и золотом. Длинные ленты развиваются на их одеждах, и лица их скрывает ткань. Непроницаемая, без разреза для глаз, покрытая письменами забытых народов. Служители Белой Богини.
Они шепчут: "Герой". Будто шелест ветвей, шум лесного ручья, дуновение ветра.
Снова звенит хрустальный звон колокольчика, плачет, оплакивает Нильса. Коленопреклонная фигура протягивает Нильсу меч. Дар. Дар, предначертанный ему, из белого светлого металла. Такой, каким и должен быть меч героя.
Ведь так и должно быть.
Он берёт меч с удивлением, в свою руку. Вспоминает. Это было давно. Тогда, когда началось его путешествие. Как давно? Он забыл. Он потерял счёт дней, месяцев. Быть может, прошёл год? Несколько лет?
Он смотрит задумчиво на белый меч и не может вспомнить название своей деревни. Не может вспомнить имена жителей, друзей, родителей. Были ли они когда-нибудь вообще?
Он смотрит на коленопреклонного человека
Нильс вонзает меч в сердце служителя перед ним. Коленопреклонная фигура вздрагивает, красное пятно растекается по одежде. Светлый меч героя чавкает и впивается в человека перед ним. Человека ли? Служитель скукоживается и опадает кучкой пепла. Крестьянин кричит что-то в ужасе, служители встают один за другим, достают оружие. Нильс бросается вперёд, и рубит белые одежды мечом. Лезвие меча светится кроваво-красным светом.
Видение заканчивается. Это не произошло, тогда, давно, в деревне, название которой он забыл. Нильс приходит в себя.
Боль. Невероятная боль разливается по его телу. Он не чувствует правую руку. Не видит левым глазом, он лежит наа земле, и над ним склоняется фигура служителя. Он похож на служителя Белой Богини, но одежды его чёрные. Где-то недалеко лежит его меч. И он понимает, вдруг, как сделать, чтобы тот вернулся ему в руку. Понимает, как сделать чтобы лезвие окрасилось кроваво-красным.
Боль накатывает приступом. Ещё чуть-чуть, он потеряет сознание. Чёрные фигуры ходят вокруг, вдали стоит, всё ещё неподвижная, Тирлаэль. Склонившийся над ним человек выпрямляется, говорит:
— Герой мёртв.
Кто-то радостно выкрикивает. Чёрные фигуры отличаются друг от друга. Высокие и низкие, приземистые. Широкоплечие и изящно худые. Здесь несколько разных рас?
Он концентрируется. Вспоминает то действие, по призыву меча. Лёгкий скрежет раздаётся, и в его левой руке оказывается привычный ему меч. Он делает рывок рукой, чуть не теряя сознание, и лезвие впивается в стоящему перед ним в ногу. Оно пьёт человека перед ним, высасывая кровь и жизненную силу, чтобы передать Нильсу.
Боль чуть-чуть отступает. Служитель осыпается на землю пеплом.
Нильс хрипит. Время движется медленно как кисель. Только что казавшееся мёртвым тело встаёт, и бросается на ближайшего к нему тёмного служителя — приземистого, похожего по размерам на дворфа. Тот пытается защититься, отмахнуться топором. Меч Нильса впивается в него, и начинает поглощать. Напавшие на него приходят в движение, вскидывают арбалеты, оружие, заклинания, но Нильс прямо посреди них, и некоторые из них опасаются зацепить своих.
Коренастый прислужник осыпается на землю прахом. Нильс чувствует, как что-то происходит там, где раньше была его правая рука, но не обращает внимание. Ещё один рывок вперёд, ещё один противник, и снова светлый меч начинает выпивать живого противника. В него летит первая стрела, он заслоняется умирающим врагом.
Человеческий герой, израненный, обожжённый, в изодранной одежде и броне, покрытый кровью и ожогами кидается на нападающих снова. В его левой руке меч светиться кровавым светом. Правый руки нет на месте, но что-то мельтешит там, где она была, шевелится тонкими нитями, сплетается.