Химера

Лонс Александр

Короче — несчастного бургомистра проткнули на моей лежанке моим же собственным мечом. А раз самого меня не оказалось ни в покоях, ни вообще в замке, все постановили, что я сбежал. Что ж — в логике не откажешь. Убил и сбежал. Тут же меня «отрешили от должности», а власть сразу же прибрал к рукам Столичный Капитул. Причем меня, как преступника, объявили в розыск и вне закона.

Судя по выражению его лица, теперь Ольгерд пребывал в тяжких сомнениях — с одной стороны, он, как добропорядочный гражданин, должен был схватить меня и немедленно препроводить в полицию. Или передать с рук на руки дворцовым стражникам. А с другой стороны, в качестве моего слуги, он был просто обязан оказать мне всемерную

помощь, как попавшему в трудное положение.

Посмотрев на сиротливые столбики от балдахина, я силой воли заставил себя собраться с мыслями и произнес как можно увереннее:

— Знаешь Ольгерд, я бургомистра не убивал, — сказал я, переодеваясь в только что принесенную слугой чистую одежду. — Да и зачем? И потом, сам посуди, если бы я его убил, так чего ради мне появляться на месте своего преступления? Чтобы перемазаться в крови?

— Не ведаю, повелитель.

— Я уже никакой не повелитель, сам мне только что рассказал. И я не могу сейчас ничего приказывать, только просить. Поэтому я тебя прошу, помоги. А когда… И если! Я найду настоящего убийцу, то ты сможешь потребовать что угодно. В пределах моих возможностей, конечно. А если меня восстановят в должности, то я сделаю для тебя так много, как это будет в моих силах. Называй меня Алекс и на «ты», как будто мы просто друзья. А пока спрячь меня где-нибудь. Но так, чтобы я все-таки смог уйти, если вдруг будет нужно.

Я тогда не сомневался ни секунды, что в любой момент смогу вернуться назад в Москву.

Ага, сейчас, размечтался!

5. Череп единорога

То, что я размечтался зря, а «завис» здесь всерьез и надолго, если не навсегда, обнаружилось почти сразу, как только я попытался вернуться домой.

Ничего не получалось.

В первый момент я не поверил. Но когда мои многочисленные попытки ни к чему хорошему не привели, мне захотелось завыть и заорать дурным голосом. Усилием воли я подавил в себе данное бесполезное желание, и стал думать. Все-таки наложила на меня проклятие та ведьма в метро. Или просто сглазила.

Оставалась еще смутная надежда, что в этом мире существует какой-то механизм эвакуации «зависших» игроков. Но я сразу же задвинул эту мысль в самый дальний ящик своего сознания, поскольку сам же переправлял сюда разных личностей, желающих исчезнуть навсегда. Пока никто из них не вернулся. Мне, во всяком случае, об этом ничего известно не было. Но те люди сами хотели уйти, а я-то не хотел! Так что надежда оставалась. Но привычка длиною в жизнь приучила меня к мысли, что надежда — напрасное чувство.

Пришлось тупо размышлять, что мне теперь делать дальше.

Вариантов оказалось немного: нужно найти убийцу или выбраться отсюда. Причем одно не исключало другого.

Довольно быстро я убедил Ольгерда в своей невиновности, и мы перешли на «ты». Несмотря на его врожденную подозрительность, он явно умел хорошо разбираться в людях, и понял, что я никак не мог заколоть этого толстяка. А к моим неожиданным появлениям и исчезновениям из собственных покоев Ольгерд давно уже привык, и считал это чем-то вроде должностных обязанностей. Ольгерд вообще мне тогда здорово помог. Мы дождались вечера, и в темноте старший слуга незаметно провел меня в свой дом.

Мне пришлось рассказать ему, кто я такой и что из себя представляю. Я просто не видел тогда иного выхода. Возможно, Ольгерд чего-то не понял, а чему-то не поверил, но виду, во всяком случае, не показал. Вот ведь что значит многолетняя выучка. Я бы на его месте сразу начал приставать с расспросами.

Ольгерд жил в большом добротном доме на полпути между Дворцом и Ратушей на улице Гончаров.

Когда-то давно тут селились ремесленники, но постепенно район заняли небогатые придворные, разбогатевшие купцы, ушедшие на покой рыцари и мелкие дворяне. Более состоятельные граждане традиционно предпочитали дома вокруг Центральной площади или рядом с Ратушей, а мастеровой люд останавливал свой выбор на окрестностях Рыночной площади и столичных окраинах. Но совсем богатые и верхушка высшей знати предпочитали свои загородные дворцы, которые они скромно именовали «домами».

Ольгерду не составило особого труда получить у дворцовой стражи записи посетителей Дворца. Потом мы вместе сопоставили время прихода и ухода разных людей на сторону моих покоев. Помогли данные предварительного следствия, уже проведенного дознавателем Столичного Капитула. Надо ли говорить, что ничего путного у нас не получилось? Выходило так, что несчастный старшина городского собрания пришел в замок за полчаса до своей гибели. Судя по записи в Книге посетителей, у него была назначена встреча с комендантом замка. Вероятно — для составления бумаг по окончательной передаче водопровода в городское ведение. Но сам комендант божился и клялся, что бургомистр хоть и записался, но не приходил, а стражники на входе подтверждали его слова. Сам он все это время сидел в своем кабинете. Кабинет, кстати, располагался недалеко от моих покоев, и именно комендант, услышав крик, первый бросился на помощь и стал высаживать дверь. Ему потом помог дежурный стражник, а позже и Ольгерд, который тоже прибежал на вопль, а тут и дворцовая стража подоспела. Все вместе они одолели крепкие створки, и увидели бургомистра пришпиленного моим мечом к моей же постели. Помогать ему было уже поздно.

Когда я составил список людей, что могли находиться в момент убийства около моих покоев, то чуть было не бросил его в камин. Получалось, что убить градоначальника, теоретически, имел возможность только кто-то из семи человек:

1. Алекс — повелитель Королевства;

2. Ольгерд — старший слуга;

3. Конрад — комендант замка;

4. Вульфила — госпожа;

5. Хельга — личная служанка госпожи;

6. Аданэль — начальник дворцовый стражи;

7. Винитарий — ближайший дежурный стражник.

Похоже, что-то кто-то где-то все-таки пропустил. Или перепутал.

Собственно, именно из-за этой путаницы виновным и объявили меня. Как мне поведал потом Ольгерд, я давно уже мешал столичным властям, и Капитул подумывал о полном упразднении моей должности. Постепенно власть переходила Столичному Капитулу, но сама должность повелителя Королевства никуда не девалась, и в народе до сих под воспринималась как временная замена королю. А короля, как политическую фигуру, почему-то очень уважали, особенно поле того, как последний монарх погиб при каких-то сомнительных и странных обстоятельствах. Но себя я отверг по вполне понятным причинам.

Ольгерда я заподозрить просто не мог — это выглядело нелепо и глупо. Даже кощунственно и святотатственно, я бы сказал. Я тогда знал Ольгерда не очень хорошо, но боле законопослушного человека трудно было себе представить.

Комендант замка тоже находился вне подозрений — старый вояка, он всегда верой и правдой служил той власти, что находилась в Замке. Он давно дружил с Ольгердом и они часто совместно проводили время. Теоретически Ольгерд мог прикрывать своего друга, но это мне казалось маловероятным.