Хикори, дикори, док...
Шрифт:
— Что-то — да, — сказал Пуаро, — но если можно так выразиться, сама не знала, что же она знает.
— То есть она не понимала, в чем дело?
— Вот-вот. Она не отличалась большим умом. Скорее всего, она не понимала смысла происходящего. Но могла что-то узнать или услышать и, ничего не подозревая, проговориться…
— А как вы думаете, что именно она могла узнать или услышать?
— Я могу лишь догадываться, — ответил Пуаро. — Она упоминала какой-то паспорт. Может, у кого-нибудь в общежитии был фальшивый паспорт, с которым тот ездил за границу, и его обладатель очень боялся разоблачения. Она могла увидеть, как меняли рюкзак
— Ничего, — сказал Шарп. — Для начала надо покопаться в прошлом миссис Николетис. Вдруг что-нибудь всплывет?
— Может, ее убрали, испугавшись, что она их выдаст? Она могла проболтаться?
— В последнее время она начала тайком пить.., значит, нервы ее были на пределе, — сказал Шарп. — Она могла не выдержать и во всем сознаться. Прийти с повинной.
— Но делами заправляла не она?
Пуаро покачал головой.
— Думаю, нет. Она была слишком на виду. Наверняка она много знала, но заправлял всем кто-то другой.
— А как вы думаете, кто же этот «другой»?
— Есть у меня кое-какие соображения, но я могу ошибаться. Да, скорее всего, я ошибаюсь.
Глава 16
продекламировал Найджел. И добавил:
— Сказать иль не сказать? Вот в чем вопрос.
Он налил себе еще одну чашку кофе и вернулся с ней к столу.
— Что сказать? — спросил Лен Бейтсон.
— Да так, кое-что. — Найджел беззаботно взмахнул рукой.
— Ну конечно, если ты можешь помочь следствию, то надо сейчас же сообщить в полицию, — неодобрительно заметила Джин Томлинсон. — Тебя никто не осудит.
— Джин опять взялась за проповеди, — съязвил Найджел.
— Moi, je n'aime pas les flies [34] , — добавил Рене.
— Так что сказать? — снова спросил Лен Бейтсон.
— То, что мы знаем, — ответил Найджел. — Друг о друге, — пояснил он свою мысль и обвел стол озорным взглядом. — Ведь согласитесь, — весело добавил он, — что мы знаем друг друга вдоль и поперек. Это вполне естественно, когда живешь под одной крышей.
34
Терпеть не могу полицейских ищеек (фр.)
— Но как определить, что важно, а что нет? Ведь многие вещи полиции не касаются! — страстно, с негодованием воскликнул мистер Ахмед Али, вспомнив язвительные замечания инспектора по поводу его коллекции открыток.
— Я слышал, — Найджел повернулся к мистеру Акибомбо, — у вас нашли много интересного.
Если Акибомбо и покраснел, то это было незаметно, но ресницы его смущенно задрожали.
— В моей стране много предрассудок, — сказал он. — Мой дедушка давал мне такие вещи, чтобы я привозил их сюда. Я сохранял их из-за жалость и уважение.
— Даже у нашей малышки Джин, наверно, есть секреты, — сказал Найджел, устремив взгляд на мисс Томлинсон.
Джин в сердцах воскликнула, что не позволит себя оскорблять.
— Я уеду отсюда, — сказала она, — в Ассоциацию молодых христианок!
— Смилуйся, Джин, — взмолился Найджел. — Мы больше не будем.
— Отвяжись от нее, Найджел, — устало сказала Вэлери. — Поймите, полиции ничего не оставалось, как обыскать дом.
Колин Макнабб откашлялся.
— По-моему, — изрек он менторским тоном, — полиции следовало ввести нас в курс дела. Что именно явилось причиной смерти миссис Николетис?
— Наверное, нам скажут во время дознания, — раздраженно откликнулась Вэлери.
— Не уверен, — сказал Колин. — Я лично считаю, что они отложат дознание.
— У нее стало плохо с сердцем, да? — спросила Патрисия. — Она ведь упала на улице.
— Она была пьяна, когда ее доставили в участок, — пояснил Лен Бейтсон.
— Значит, она все-таки пила, — протянула Джин. — А я, представьте себе, всегда это подозревала. Говорят, когда полиция обыскивала дом, у нее в буфете нашли гору пустых бутылок из-под бренди, — добавила она.
— Наша Джин все про всех знает, — поддел ее Найджел.
— Теперь понятно, почему она бывала такой странной, — сказала Патрисия. Колин опять откашлялся.
— Знаете, я случайно видел, как она заходила в субботу вечером в «Ожерелье королевы», я как раз возвращался домой.
— Там-то она и наклюкалась, — сказал Найджел.
— Значит, она умерла от слишком большой дозы алкоголя? — спросила Джин.
Лен Бейтсон замотал головой.
— От кровоизлияния в мозг? Вряд ли.
— Боже мой, неужели вы думаете, что ее тоже убили? — спросила Джин.
— Наверняка, — сказала Салли Финч. — Вот уж чему не удивлюсь.
— Пожалуйста, — сказал Акибомбо. — Я правильно понял? Вы думаете, что ее кто-то убил?
Он вертел головой, заглядывая в лица соседей.
— Пока что у нас нет оснований так думать, — сказал Колин.
— Но кому нужно было ее убивать? — затараторила Женевьев. — Она что, купалась в деньгах? Да, если она была богатой, значит, ее правда могли убить.
— Она была просто несносной, моя радость, — сказал Найджел. — По-моему, у каждого руки чесались ее укокошить. Лично я много раз собирался, — добавил он, весело уплетая мармелад.
— Салли, можно я тебя спрошу одну вещь? Из-за то, что говорили на завтрак. Я очень много думал.
— На твоем месте я не стала бы много думать, Акибомбо, — сказала Салли. — Это вредно для здоровья.
Салли с Акибомбо обедали в летнем ресторане в Риджентс-парке, — по календарю лето уже наступило, и ресторан открыли.
— Все утро, — мрачно начал Акибомбо, — я был очень расстроен. Я не мог правильно отвечать на вопросы преподаватель. Он был мной сердит. Он сказал, я переписываю много книг и не думаю сам. Но я приехал в Англия, чтобы приобретать знания из книги, и мне кажется, книги говорят лучите, чем говорю я, потому что я не говорю хорошо по-английски. И кроме того, сегодня утром я мог думать только о том, что происходит на Хикори-роуд, и о трудности, которые там есть.