Хикори, дикори, док...
Шрифт:
— Кого я вижу? Неужели инспектор Шарп? Но раньше вы работали в другом участке.
— Меня перевели два года назад. Помните то дело в Крейз-Хилл?
— Как не помнить! Столько воды утекло… Вы, правда, по-прежнему молоды, инспектор…
— Да будет вам, будет…
— А я вот совсем стариком стал. Эх! — вздохнул Пуаро.
— Но порох в пороховницах еще остался, не так ли, мосье Пуаро?
— В каком смысле?
— Ну недаром же вы приходили сюда позавчера вечером читать лекцию по криминалистике!
— О,
— Прийти сюда и разобраться что к чему, а вы согласились, да?..
— Совершенно верно.
— Но почему? Вот что мне хочется узнать. Что тут было такого…
— Особенного, что могло меня заинтересовать?
— Вот именно. Сами посудите: глупых девчонок, ворующих по мелочам, можно встретить сплошь и рядом. Это для вас слишком мелко, мосье Пуаро.
Пуаро покачал головой.
— Все далеко не так просто.
— Но почему? В чем сложность?
Пуаро сел на стул и, слегка поморщившись, стряхнул пыль со штанин.
— Если бы я знал.
— Не понимаю, — нахмурился Шарп.
— Я тоже… Видите ли.., украденные вещи, — Пуаро покачал головой, — представляют собой бессмысленный набор предметов, между ними нет никакой связи. Здесь, похоже, поработал не один человек. Совершенно отчетливо видны следы «глупой девчонки», как вы изволили выразиться… Но есть и другие… Другие события, которые, по идее, следовало бы связать с Силией Остин, упорно выпадают из общей картины. Они вроде бы бессмысленны, бесцельны. И в них чувствуется злой умысел, а Силия была совсем не злой девушкой.
— Она была клептоманкой?
— Я бы не сказал.
— Ну, может, просто малость вороватой?
— Нет. На мой взгляд, таская мелочи, она пыталась привлечь к себе внимание одного молодого человека.
— Колина Макнабба?
— Да. Она была безумно в него влюблена. А он ее не замечал. И вот она — милая, симпатичная, хорошо воспитанная — прикинулась воровкой. Игра оказалась беспроигрышной. Колин Макнабб тут же на нее.., как это говорят.., клюнул.
— Ну, стало быть, он законченный идиот.
— Отнюдь. Просто он психолог…
— А-а, — протянул инспектор Шарп. — Из этих! Теперь я понимаю… — Он чуть осклабился. — А девчонка ловка, ловка!
— Да, и это невероятно, — сказал Пуаро и еще раз задумчиво повторил:
— Невероятно.
Инспектор Шарп насторожился.
— Что вы хотите сказать, мосье Пуаро?
— Мне пришло в голову.., и до сих пор кажется, что она не сама до этого додумалась.
— Но зачем кому-то понадобилось вмешиваться в ее дела?
— Откуда мне знать? Может, из альтруизма. Или по какой-то другой причине. Это тайна покрытая мраком.
— А кто, как вы думаете, мог надоумить ее?
— Не
— Но я никак не пойму, — принялся размышлять вслух Шарп, — если ее хитроумный план удался, то какого черта ей приспичило покончить с собой?
— Ответ напрашивается сам собой: у нее не было на то ни малейших оснований.
Они молча переглянулись, и Пуаро тихо спросил:
— А вы уверены, что это самоубийство?
— Ну это-то ясно как божий день. Нет никаких оснований предполагать что-либо иное…
Дверь открылась, и вошла миссис Хаббард. Щеки ее пылали, вид у нее был торжествующий. Она шла, выставив вперед подбородок, готовая ринуться в бой.
— Поняла! — победоносно воскликнула она. — Доброе утро, мосье Пуаро. Инспектор, я поняла! Меня вдруг озарило. Знаете, почему записка показалась мне странной? Силия не могла ее написать, никак не могла!
— Но почему, миссис Хаббард?
— Потому что она написана обычными синими чернилами. А Силия заправила ручку зелеными, вон теми. — Миссис Хаббард кивком указала на полку. — Это было вчера утром, во время завтрака.
Преобразившийся на глазах инспектор Шарп быстро вскочил и вышел из гостиной. Через мгновение он появился вновь.
— Вы правы, — сказал он. — Я проверил, действительно, единственная ручка, которую нашли в комнате девушки, та, что лежала возле кровати, заправлена зелеными чернилами. А они…
Миссис Хаббард продемонстрировала ему почти пустой пузырек. А потом четко и обстоятельно рассказала о том, что произошло тогда в столовой.
— Я уверена, — закончила она, — что клочок бумаги, который считали запиской, был вырван из письма. Того, что Силия написала мне вчера, а я его так и не прочла.
— А что она с ним сделала? Вы не помните?
Миссис Хаббард покачала головой:
— Я оставила ее одну и ушла, у меня было полно дел. Должно быть, она забыла письмо в столовой.
— А кто-то нашел и прочитал.., кто-то…
Инспектор осекся.
— Вы понимаете, что это значит? — спросил он. — У меня никак не шло из головы: почему записка написана на этом клочке… Ведь в комнате полно бумаги… Значит, кто-то пытался воспользоваться ее письмом, чтобы всем внушить мысль о самоубийстве. — Он некоторое время молчал, а потом медленно продолжил:
— А это значит, что произошло…
— Убийство, — сказал Эркюль Пуаро.
Глава 8
Хотя Пуаро и не одобрял английского обычая пить чай в пять часов дня, считая это вредным излишеством, гостей он все-таки им угощал.
Запасливый Джордж извлек по такому торжественному случаю большие чайные чашки, коробку лучшего индийского чая, а также водрузил на стол тарелку с горячими аппетитными пышками, хлеб, джем и большой кусок кекса со сливами.