Хейло

Ли Сесиль

— Да, он — настоящая душка.

Мама прищурилась и хотела уже что-то сказать, но тут сработал таймер, и она выключила духовку. Когда дверца открылась и по кухне разнесся восхитительный аромат куриных котлет в панировке, мама достала форму для выпечки, покрытую алюминиевой фольгой.

— Ладно, о чем вы поспорили на этот раз?

— А?

Мама открыла форму для выпечки, взяла кастрюльку с соусом и выложила немного приправы на котлеты сверху.

— С Киллианом. Ты выглядишь… раздраженным.

— Нет. Это мое постоянное настроение.

— Нет,

не постоянное. Не тогда, когда ты дома. Передашь мне сыр?

Я взял маленькую чашу с тертым сыром и протянул маме. Посыпав сыром котлеты, она поставила форму обратно в духовку и, повернувшись, показала на мой пустой стакан.

Наполнив его снова, мама спросила:

— Так о чем вы поспорили?

— Ни о чем. — Но когда стало ясно, что мама не собиралась оставлять эту тему, я попытался объяснить максимально уклончиво: — У нас возникли разногласия по поводу нового парня.

— А-а, — она слила воду с макарон в раковину и оглянулась. — Ангела?

В памяти сразу всплыли потрясающе красивое лицо Хейло и его стоны, звучавшие каждый раз, когда мои губы накрывали его рот. Я улыбнулся, пригубив бокал. Похоже, я дал ему неправильное прозвище, потому что, чем увереннее становился Ангел, тем меньше в нем оставалось ангельского.

— Да, но его зовут Хейло. — Когда мама нахмурилась, я пояснил: — Это я зову его Ангелом.

— А-а. И почему ты называешь его Ангелом?

— Женщина, не нужно быть такой любопытной. Ты сама поймешь, когда его увидишь.

— Хм…

— В любом случае. Да, в связи с ним у нас с Киллом возникли некоторые разногласия. — А именно, позволено ли мне засовывать свой член в Хейло.

— Надеюсь, ничего серьезного?

Я понимал, что мама пыталась выведать всё незаметно, но ее вопрос был очевиден: это что-то, что можно будет оставить в прошлом, или же что-то вроде… Трента? Я вспомнил, на чем мы с Киллианом остановились, и покачал головой:

— Ничего серьезного, между нами всё хорошо, клянусь.

— Не вздумай мне врать.

Я поднял вверх три соединенных вместе пальца:

— Клянусь честью скаута.

— Ты никогда не был скаутом. Они выгнали бы твою задницу в первую же неделю.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что ты упрям и не любишь правила. — Мама открыла духовку и вытащила куриные котлеты. — Тебе нравится делать всё по-своему, а не как все. Разве только за исключением случаев, когда кому-нибудь требуется помощь. Только тогда ты можешь подчинишься.

Мама была права. Я ненавидел следовать чужим указаниям. И это, кстати, была ее вина, о чем я немедля ей напомнил. Я не знал никого такого же независимого и волевого, как моя мама. Чем чрезвычайно гордился и был ей за это благодарен. Как и я, мама могла быть ужасно упрямой.

Показательный тому пример: она до сих пор жила в том же маленьком домике моего детства, хоть я и предлагал купить ей новый дом, побольше, в любой точке мира, где пожелает ее душа. Но мама настояла, что место ее души здесь, в этом старом доме. На тихой улочке, где жили ее давние друзья и соседи.

И кто я такой, чтобы указывать

свой матери, что верно, а что нет?

— Ты не мог бы отнести тарелки на стол? — попросила мама, доставая из ящика нож и вилку. — И включи телевизор. Не хочу пропустить Entertainment Daily.

Поставив тарелки на стол, я взял пульт. Почему мама смотрела это шоу, было за гранью моего понимания. Я постоянно твердил, что девяносто девять процентов их новостей — сплетни и мусор, но мама оставалась непреклонной и всегда напоминала, что программа называлась не Truth Daily, а Entertainment Daily (прим. пер.: Entertainment Daily — «Ежедневные новости о развлечениях», Truth Daily — «Ежедневные правдивые новости»).

Мы сели за стол и, когда чересчур холеный ведущий на экране начал разглагольствовать о нарядах звезд на премьере фильма, прошедшей в эти выходные, я отключился и сосредоточился на стоявшем передо мной блюде.

Боже, я обожал мамину стряпню. За последние десять лет я попробовал множество потрясающих блюд, которые готовили лучшие шеф-повары в лучших ресторанах. Но ничего — серьезно, ничего — не могло сравниться с домашней едой, приготовленной моей мамой.

Я накрутил на вилку макароны и уже поднес их ко рту, как за спиной ведущего возникла картинка к следующей истории. Она-то и привлекла мое внимание. Рука застыла, не дойдя до рта, а нижняя челюсть отвисла. На экране застыл кадр видео, где за роялем сидел мужчина со светлыми волосами. Под изображением виднелась надпись: КТО ЭТОТ ПАРЕНЬ?

НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ!

— Ма, можешь сделать погромче?

Мама увеличила громкость, пока голос диктора не стал четким. Я сидел с зависшей над тарелкой рукой и пытался понять, что это за фигня.

«Пост Стража в Инстаграм вызвал в социальных сетях неконтролируемый шквал восхищения. О происхождении записи, опубликованной прошлым вечером, мало что известно. В настоящее время никто не знает даже имени исполнителя. Известно только, что это видео с блондином за роялем просмотрело более пяти миллионов человек, и еще, что оно заняло за последние несколько лет первое место по количеству репостов, лайков и восторгов. И это всего лишь за сутки. Всех, включая нас, мучает один вопрос… кто этот парень? Посмотрите, возможно, вы его знаете».

Затем на экране показали кадры с Хейло — охренительным Хейло, — сидевшим в прошлую пятницу за роялем Киллиана в репетиционной комнате и исполнявшего «Приглашение». Камера держала Ангела в фокусе, пока его внимание было полностью обращено на клавиши. Хейло начал песню фантастическим риффом, который, клянусь, снился мне во сне. Потом присоединились мы, и когда Хейло перешел к первому куплету, камера приблизила его лицо, стараясь, чтобы никто из остальных не попал в кадр.