Хейло
Шрифт:
Свои эмоции я изливал в музыке. Это всегда помогало успокоить боль и собраться с мыслями. Именно так и было, когда я бездумно что-то играл. Но в какой-то момент в голову пришла мелодия, заставившая меня остановиться и сыграть ее снова.
Пальцы летали по клавишам, ритм пульсировал на кончиках пальцев и точными зарядами передавался стоявшему передо мной инструменту, нога в такт нажимала педаль. Я тихо напевал, потом останавливался и снова повторял рифф (прим. пер.: короткая мелодичная и многократно повторяемая фраза).
Иногда
Повторяя рифф снова и снова, я понял, что сегодня был последний случай.
Я очень четко себе представлял, как будет звучать песня, где будут вступать бас с гитарой... а где ударные. Я отчетливо слышал синтезатор Джаггера, который довершал медленную композицию, что-то близкое к альтернативному року. Она не походила на то, что играла «ТБД», но, возможно, была именно тем, что нужно. Выбросить музыку группы из головы и создать что-то свое, то, что никто не смог бы услышать, то, что никто не смог бы отвергнуть, что-то принадлежавшее только мне одному.
А с пощечиной судьбы разбираться можно и завтра.
ГЛАВА 14
ВАЙПЕР
БАМ.
Мы все ввалились в президентский люкс Киллиана, я зашел последним и захлопнул дверь. Ладно. Все, кроме Хейло. Он ушел, попрощавшись и сказав, что ему необходимо расслабиться. Судя по тому, как парень сжимал бутылку спиртного, которую я отдал ему еще в гримерной, было ясно, как именно он собирался это сделать.
Вчетвером мы вошли в роскошный номер и попадали в кресла гостиной зоны. Сегодняшний провал давил на нас словно грозовое темное облако. Все молчали и смотрели куда угодно, только не друг на друга. Все пытались осознать и принять тот факт, что сегодня на сцене нам надрали задницу, впервые за всё время. Никто не мог в это поверить.
Было ли это концом «ТБД»? Мог ли солист, вернее, его смена действительно решить судьбу нашей группы, которая оставалась в топе хит-парадов? Я не предполагал, что такое реально возможно, но сегодняшний вечер наглядно показал, что у Трента влияния гораздо больше, чем хотелось.
Вот черт.
— Итак, — Киллиан бросил быстрый взгляд на кресло, в котором я устроил свою задницу, и поднял бровь. — Хотите поговорить о случившемся?
— Нет.
По крайней мере я был честен.
— Ви, ладно тебе. Нельзя оставлять всё, как есть.
— Я не хочу оставлять всё, как есть. Я просто не хочу сидеть, взявшись за руки в гребанном кругу и ныть по этому поводу. Такой вариант тебя устроит?
Киллиан глубоко вздохнул, стараясь оставаться терпеливым, но я заметил первые признаки того, что его терпение на исходе: на скулах заиграли желваки. За все эти годы я злил его довольно часто, поэтому прекрасно знал, когда он готов взорваться. И прямо сейчас от фразы Киллиана: «Убирайся с моих глаз долой!», меня отделяло буквально пара моих замечаний.
Очень плохо. Потому что сегодня ничто не могло усмирить мой гнев. По дороге
Киллиан провел рукой по волосам:
— Отличный настрой, Вайпер. Но, знаешь, так ты совершенно не поможешь ситуации.
Я молчал, потому что в самом деле, что тут можно было сказать? Я чувствовал себя дерьмово, и что бы Киллиан не сказал, это не могло изменить мое настроение. Не-а, погружаясь с головой в свои страдания, я ощущал себя вполне счастливым, и, если Киллиану хотелось, чтобы все присутствующие в комнате приняли участие в групповом «обсуждении вопроса», то тогда я, наверняка, утяну их с собой на дно.
— Не знаю, Килл. — Слейд поднялся и подошел к забитому выпивкой бару в углу комнаты. — Согласен с Вайпером. Сейчас мне хочется только одного: крепко подружиться с бутылкой чего-нибудь очень крепкого, а разбираться со всем этим дерьмом уже завтра.
— Этим дерьмом? — Киллиан покачал головой. — Это дерьмо нас кормит, Слейд. Думаешь, что завтра всё будет выглядеть лучше? После вылаканной половины мини-бара, когда у тебя будет раскалываться голова?
— Лучше пусть раскалывается голова, чем помнить, как нас освистали десять тысяч человек на гребанной сцене.
Голова Киллиана дернулась в мою сторону:
— Ты. Черт, заткнись.
Джаггер закинул стопу на колено и посмотрел по очереди на каждого из нас.
— Может быть, Килл прав. То есть, да, сегодня было дерьмово. Реальное и полное дерьмо. Но не можем же мы просто надраться и притвориться, что этого никогда не было.
— Я могу, — сказал Слейд и вернулся к своему стакану с водкой.
Джаггер ухмыльнулся, Киллиан провел рукой по уставшему лицу, а я потянулся за полупустой бутылкой, которую поставил чуть раньше на пол рядом с диваном.
— Послушайте, — сказал Киллиан, — я не хочу тупо сидеть и вести разговоры о наших чувствах и прочем дерьме. Думаю, что и так хорошо видно, что все чувствуют себя, как в аду. Но вы только представьте, как сейчас Хейло. После многих лет успеха подобное с нами случилось впервые. Понятно, что вряд ли кому-то понравится получать по яйцам. Но для Хейло это впервые, за всю его жизнь. Нам нужно разобраться со всем этим дерьмом и не дать ему уйти.
Слейд пожал плечами:
— Если он уйдет, конечно, будет хреново, но мы же всегда сможем найти кого-нибудь еще.
— Кого-нибудь еще? Ты забыл, сколько мы искали Хейло? И он, однозначно, наш лучший вариант. — Киллиан обхватил руками затылок. — У этого парня один из лучших голосов, который я когда-либо слышал, и, если мы не вытащим головы из задниц, то он свалит так быстро, что мы и глазом не успеем моргнуть.
— Моя голова не в заднице, — пробормотал я. — И после сегодняшнего вечера я вряд ли заполучу чью-то в ближайшее время. Что там с твоей постелью, Килл? Что-то я не вижу обычной очереди у двери твоего номера.