Хевен
Шрифт:
Ах, какое счастье было услышать такие слова! Я рассмеялась и бросилась бежать, а потом на расстоянии крикнула:
– Логан, до завтра! Спасибо, что проводил!
– Но мы же еще не пришли! – крикнул в ответ Логан, опешив от моего неожиданного побега.
Я не могла позволить ему увидеть, где мы живем и как живем. Он же и говорить со мной после этого больше не станет.
– Как-нибудь в другой день я тебя приглашу! – крикнула я, стоя на краю небольшой пашни, отвоеванной у леса. Логан остался на другом берегу горной речки, через которую был перекинут мостик. Он стоял на фоне
– О'кей. Я свою ставку сделал. С сегодняшнего дня Хевен Ли Кастил – моя.
Весь оставшийся путь до дома все в моей душе пело. Я никогда не была такой счастливой. Совершенно вылетело из головы собственное обещание не влюбляться до тридцати лет.
– Ты выглядишь такой счастливой, – заметила Сара, оторвавшись с тяжелым вздохом от стирки. – Как, хорошо прошел день?
– Да, мама, прекрасно.
Из дверей высунула голову Фанни.
– Мам, Хевен нашла себе дружка из долины. А ты же ведь знаешь, какие они.
Сара снова вздохнула.
– Хевен, ты же не позволяешь ему?.. Или как?
– Мама! – протестующе повысила я голос. – Ты же знаешь, я не позволю!
– Еще как позволит! – заорала Фанни. – Она творит с мальчишками такие позорные вещи в гардеробной, стыдно просто!
– Что ж ты врешь! – Я двинулась на Фанни, но Том так наподдал ей сзади, что Фанни вылетела из двери и, упав на террасу, заревела.
– Ма, это не Хевен, а Фанни выкидывает такие номера. Это самая бесстыдная девица во всей школе, тебе любой это скажет.
– Да уж скажут, будто сама не знаю, кто на что годится, – глухо проворчала Сара, подвигая в мою сторону корыто. – Ох, эта моя индианочка Фанни с ее чертовскими повадками. Когда-нибудь она достреляется своими глазищами и попадет в такую же замазку, как я теперь, попадет рано или поздно. Хевен, ты потверже будь, стой на своем: нет и нет! А теперь переоденься да постирай. Чего-то мне в последнее время нехорошо. Не пойму, отчего это я так уставать стала.
– Может, покажешься врачу, мам?
– Покажусь, когда врачи станут бесплатными.
Я закончила стирку, а Том с удовольствием помог мне развесить белье. Когда мы все завершили, двор стал похож на выставку старьевщика.
– Тебе нравится Логан Стоунуолл? – спросил Том.
– Думаю, что да, – ответила я, почувствовав, что краснею.
Том казался расстроенным, словно боялся, что Логан станет стеной между нами. Нет, это было бы невозможно.
– Том, может быть, мисс Дил даст тебе другой акварельный набор?
– А, ладно, не важно. Все равно я не собираюсь быть художником. Из меня вообще может ничего не выйти, и только ты рядом помогаешь мне поверить в себя.
– А я всегда буду рядом с тобой. Разве мы не поклялись быть вместе, несмотря на любые преграды?
Его зеленые глаза, засветившись, быстро угасли:
– Но это было до того, как Логан Стоунуолл проводил тебя домой.
– Ты же иногда провожаешь домой Салли Браун, правда?
– Это было всего один раз, – признался Том с таким видом, словно я этого не знала. – И то только потому, что
Тут я не нашлась, что ответить. Иногда мне хотелось быть такой же, как другие девочки, – беспечной, хохотать по поводу и без повода и не нести на себе столько обязанностей, из-за которых я чувствую себя старше своих лет.
Вечером того же дня я как следует отругала Фанни насчет ее поведения и возможных последствий. Ей передо мной было нечего отнекиваться или объясняться. В те редкие моменты, когда мы, как сестры, нуждались друг в друге, Фанни поведала, что ненавидит школу и жалеет время, которое школа отнимает у нее от развлечений. Даже в более нежном возрасте, чем в свои двенадцать, ей хотелось водить компанию со старшими мальчиками, которым нелегко было отвязаться от назойливой девочки. Фанни нравилось, когда они раздевали ее, залезали под белье и вызывали у нее волнующие ощущения. Я была ошарашена, услышав все это, но еще больше – став свидетелем.
– Больше не буду, правда, больше не позволю им, – обещала Фанни, которой сильно хотелось спать, и поэтому она готова была согласиться на все, даже выполнить мое твердое приказание.
На следующий же день, несмотря на обещания Фанни, все началось снова. Я пошла за ней в класс, чтобы отправиться вместе домой. Так мне пришлось буквально приступом врываться в гардеробную и силой отрывать от Фанни прыщавого мальчишки из долины.
– Твоя сестра не строит из себя, как ты! – прошипел прыщавый.
А Фанни все время похихикивала.
– Оставь меня в покое! – визгливо закричала она, когда я стала тащить ее за руку. – Папа относится к тебе, как к невидимке, поэтому ты не можешь знать, как приятно любить мальчиков, мужчин. А если ты будешь приставать ко мне со своими запретами, я им разрешу делать со мной все, что хотят. И мне наплевать, скажешь ты папе или нет. Все равно он меня любит, а тебя ненавидит!
Это было уж слишком, и, если бы Фанни не бросилась ко мне, не обхватила своими тонкими руками мою шею и не заплакала, умоляя простить ее, я, возможно, навсегда отвернулась бы от полной ненависти бесчувственной сестры.
– Прости, Хевен, правда, прости. Я люблю тебя, правда, люблю, люблю. Просто мне нравится быть с мальчиками. Не могу ничего поделать с собой, Хевен. И не хочу ничего делать. Это же ведь все естественно, Хевен, скажешь нет?
– Твоя сестра Фанни будет шлюхой, – объявила мне потом Сара тусклым, лишенным всякой надежды голосом, доставая из коробок наши спальные тюфяки. – Ничего ты с ней не поделаешь, Хевен. Так что думай лучше о себе.
Отец приходил домой три-четыре раза в неделю, будто желая посмотреть, на какое время у нас хватает еды, и приносил с собой продуктов на такую сумму, сколько мог позволить себе истратить за один раз. Я слышала, как бабушка рассказывала Саре, что дедушка забрал папу из школы, когда тому было всего одиннадцать лет, чтобы пристроить его на работу в угольных шахтах, но отец настолько ненавидел эту работу, что сбежал и не приходил ни в шахты, ни домой, пока дедушка не нашел его в одной из пещер.