Хьервард (Сборник)
Шрифт:
Она хлопнула его рукой по плечу, раздался звук, будто ударили по дереву. Лесной воин с сомнением посмотрел на куртку, на себя, покачал головой.
— Ничего. — Возразила на невысказанное бабка. — Как раз тебе по плечу. Ты не стой столбом, мерь давай.
Драконович осторожно всунул сначала одно плечо, потом другое. Аккуратно выпрямился, спина расправилась, плечи разошлись в стороны — куртка затрещала, натянулась на спине, но выдержала, стальная змея гордо замерла на монолитной груди. Оргона по-матерински поглаживала Драконовича по спине, руки разглаживали небольшие складочки, что собрались под лопатками, там, где два алых шрама наискось и тонкий
Матери у лесного воина никогда не было, да и сам он лишь подсознательно чувствовал, что чего-то не хватает, но не мог понять, чего. Оргона всегда добра к нему, уже тогда, когда он был ребёнком, постарела, высохла, словно жизненные соки покинули тело. Драконович подозревал, что это связано с тем, что с его появлением, бабка изменила всю жизнь. Ведь страшно подумать, что делала с забредавшими в лес одинокими путниками раньше… Теперь даже не находили избу, сокрытую глубоко в лесу.
Рука лёгонько похлопала Драконовича по плечу.
— Пора.
Воин вновь напрягся, мышцы пришли в движение, тело затвердело. Сделал шаг к двери, где ждал двуручный меч, но Оргона задержала его.
— Подожди, — проговорила она, глаза нахмурились. — Ты ещё не всё знаешь… о нашем лесе.
Драконович непонимающе посмотрел на неё.
— Не знаю всего? Что же?
Бабка присела на краюшке лавки под печью, проигнорировав стул, что казался теперь слишком высоким для неё.
— Ты никогда не думал, почему в нашем лесу так мало обитателей… человекоподобных? Хотя, да, ты ведь много не знаешь. На свете, кроме известных тебе народов есть ещё эльфы — Дивный Народ, но сейчас почти всё они скрылись с глаз людских в своих Пределах, гномы — ну, этих и с цепью под кроны деревьев не затащишь. Тёмные эльфы, коих совсем нет в Западном Хьёрварде, они где-то в Южном, кобольды, альвы, хеды, морматы, тролли лесные, гроза древесных гномов, которых, кстати, я упомянуть забыла — тоже удивительный народец… Ты никогда не задумывался, почему их не встретишь в нашем лесу?
Драконович лишь пожал плечами. Оргона и раньше рассказывала, что на свете много разных существ и народов, отличающихся не только оттенком кожи, но даже количеством рук, ног, клешней, лап. Он привык слушать такие вечерние рассказы, как сказки, которые вряд ли увидит когда-нибудь глазами. Похоже, теперь появился такой шанс.
— Когда-то давно пустыня была гораздо больше, чем сейчас, тогда она простиралась дальше на юг, вплоть до того места, где сейчас расположен наш лес, — продолжала бабка. — В центре пустыни возвышался Жёлтый Замок, третий по силе среди Радужных Замков, воздвигнутых когда-то человеческими магами. Когда-нибудь расскажу тебе и Красном Замке и его тёмным хозяином, но сейчас речь не о том. Хозяин Жёлтого Замка был честолюбив, падок на соблазн богатства. В своей твердыне познавал тайны бытия, но делал это ценой человеческой крови…
— Жертвоприношения? — Напряжённо спросил Драконович, прислушиваясь к себе. Жизни, сотни жизней людей, брошенные на весы, на другой чаше которых — знания, тайны древних. У каждого перевешивает своё. Странно, но лесной воин почти ничего не почувствовал, когда услышал о жертвоприношениях. Это внутреннее спокойствие пугало, ведь знает же, что должно замереть сердце в спазме, гневно нахмуриться брови, сжаться кулаки… Но нет. Ничего.
— Да, — кивнула Оргона. — Много людей сгинула в застенках Жёлтого Замка. Некоторые пытались бежать, кому-то удавалось, кого-то настигали
— Подгорное Племя в пустыне?
— Нет, близкая ветвь подземных хозяев. Так сказать, подбарханники, — бабка усмехнулась, но пальцы всё ещё нервно скребли по столу. — Однажды ночью они напали на Жёлтый Замок, и тот пал. Хозяин вступил в последнюю битву у подземного озера под Замком. Он был силён, но у гномов ещё оставался козырь — магия предков, вышедших из камней. И хозяин Замка пал. Но, так гласит легенда, перед самой смертью осознал какие злодеяния совершил и раскаялся.
— Испугался небытия, что ожидало после смерти? — Драконович протянул руку за мечом, чтобы опереться на него, рассказ бабки обещал быть долгим.
Оргона от изумления замерла, пальцы перестали терзать столешницу.
— Гм, не забыл-таки мои рассказы на ночь… Да, наверное. А может и вправду раскаялся, но я больше склонна думать, что просто кто-то из богов разгневался на нерадивого мага, и пригрозил лишением посмертия. И хозяин бросился в озеро, отдал ему всю жизненную силу. Гномы ушли, Замок сразу после этого разрушился, вместе с ним отступила пустыня. А то озеро обнажилось и стало центром нашего леса. Это была плата за все грехи мага — он дал жизнь новым существам, взамен тех, что погубил.
— Потаённоё озеро… — Тихо сказал Драконович.
— Да, оно самое. — Оргона дунула на полусожженную лучину, та, вспыхнув, погасла. Бабка поднялась, отстранила в сторону лесного воина, раскрыла дверь.
Солнечный свет радостно ворвался в избу, загоняя тьму глубоко в углы, пол стол, за печь. Драконович прикрыл глаза рукой, успел слишком привыкнуть к полутьме. Оргона же даже не щурилась.
— Только вот отпечаток злодеяний всё равно остался в этих местах, — сказала она, глаза обратились куда-то вдаль. — И главное — Запрет на границах леса.
— Что ещё за Запрет? — Настороженно поинтересовался воин. Руки ещё сильнее сжали эфес.
— Запрет на посещение леса. Эльфы и прочие народы отвергли его, дали клятву никогда не вступать под его своды. А сильнейшие маги закляли границы, чтобы никто из обитателей леса не покидал его пределов. Защитились, хе-хе…
Драконович широко раскрыл глаза, никогда еще не видел бабку такой. Словно какая-то горечь просачивалась в словах, горечь утраты. И затаённая обида.
— Так просто, Драконя, тебе отсюда не выбраться. Нужен проводник, да не простой… Несмотря ни на что, Запрет распространяется лишь на существ из крови и плоти, как мы с тобой. Но и в нашем лесу обитают те, кого принято называть Лишённые Тел.
Лесной воин вновь мчался сквозь лес. Не таясь, тот, на кого сейчас охотится, не обращает внимания на такие мелочи, как хруст сучка, шорох в кустах, подозрительные звуки. Не за надобностью это ему — но вот запах плоти, тёплой крови, шевеление душонки внутри мясного мешка — да, алчные, налитые багровым глаза, высматривали это с особенной тщательностью.
Драконович не привык быть приманкой, не привык, что рассматривают только как добычу, глупую, ничего не подозревающую добычу. Наверное, так чувствует себя охотник в своих угодьях, когда понимает, что дичь теперь — он. Ведь лес родной, изведана каждая тропка, знакомы все обитатели. Хозяин ты, никто другой. И вдруг — приманка.