Херувим (Том 2)
Шрифт:
– Ого! Откуда у вас такие подробные сведения?
– От Стаса. Как-то проговорился случайно.
– Случайно ли? – Райский попытался взглянуть генералу в лицо, но видел только темный невыразительный профиль. – Зная вас, Владимир Марленович, я могу представить, как вы осуждаете сына за эти отношения. Может, он просто выдумал историю про вторую семью художника Качеряна, чтобы как-то оправдаться перед вами?
– Ничего он не выдумал, – поморщился генерал, – во-первых, мой сын никогда не брал на себя труд оправдываться передо мной и перед матерью, а во-вторых, это
– Пойдемте в комнату, Владимир Марленович. Холодно. Вдруг простудитесь? – сказал Райский после долгой тягостной паузы.
– Что это ты, Мишка, со мной разговариваешь как с немощным стариком? Ты точно так же можешь простудиться, – проворчал генерал уже своим нормальным, начальственным баритоном.
Они вошли в комнату, Владимир Марленович прикрыл балконную дверь и тяжело плюхнулся в кресло.
– Значит, армянская ревность у нас отпадает? – весело спросил Райский, усаживаясь напротив.
– К сожалению, да. Хочешь еще кофейку?
– Не откажусь.
– Тогда сходи на кухню, попроси Оксану сварить. Я бы позвал ее, но орать нельзя. Наташа спит.
– Нет, я уже не сплю. Здравствуй, Мишенька, рада тебя видеть. – Наталья Марковна, шаркая, вошла в гостиную. На ней был теплый стеганый халат.
Генерал с благодарностью отметил, что она успела расчесать волосы и умыть лицо. Райский поспешно поднялся навстречу, поцеловал ей руку, спросил о самочувствии.
– Жить буду, – улыбнулась она, – прости за такой домашний вид. Хочешь кофе? Я уже сказала Оксане, она варит. Володя, ты все рассказал?
– Почти, – кивнул генерал.
– И что ты думаешь, Миша? – Она опустилась в кресло, расправила полы халата и впилась в лицо Райского больными красными глазами.
– Я пока слишком мало знаю, чтобы делать выводы. С работой фирмы это не может быть связано, как вам кажется?
– Исключено, – помотал головой генерал, – там все под моим контролем.
– Знаете, у меня почему-то не идет из головы эта девочка, эстрадная певица, – пробормотала Наталья Марковна.
– Какая певица? – генерал нахмурился и повысил голос. – Ты мне ничего не рассказывала.
– Прости. Я была уверена, что оно того не стоит. Я вообще думаю, это просто сплетня. Нет, лучше не надо. Ерунда, – Наталья Марковна смутилась и даже покраснела слегка.
– Сейчас ничего нельзя считать ерундой! Все важно, абсолютно все! Ты поняла меня, Наташа?! – закричал генерал и поднялся с кресла.
– Володя, ты же терпеть не можешь, когда я делюсь с тобой всякими бабскими разговорами, – жалобно простонала Наталья Марковна, – мы просто болтали с Оксаной на кухне. Она показала мне какой-то дурацкий журнал, там сплошные сплетни. – На пороге появилась домработница с подносом, и Наталья Марковна обрадовалась: – Оксана, детка, у тебя сохранился тот журнал, где фотография Стаса рядом с лысой певичкой?
–
– Пожалуйста, попытайся вспомнить. Ты ведь знаешь, какая у нас беда, и должна понимать, что сейчас все важно. Абсолютно все. Что за певица? В каком журнале был снимок?
– Ладно, ладно, я попробую, – Оксана уставилась в потолок и, помолчав несколько секунд, выпалила: – Журнал называется «Короче». Там был фоторепортаж с какой-то клубной тусовки. На одной фотографии певица Анжела со Станиславом Владимировичем, их засняли в довольно неприличной позе, и там еще подпись такая, ужас. Мне даже неудобно рассказывать.
– Давай, не стесняйся! – мрачно подбодрил ее генерал.
– Ну понимаете, ее рука у Станислава Владимировича между ног, на ширинке, и написано вроде это: народу было много, места мало, и певице Анжеле пришлось оберегать самое ценное, что есть у ее новой любви, у предпринимателя Стаса Герасимова. – Бедная девушка, пока произносила это, покраснела до слез и старалась ни с кем не встретиться глазами.
– Да, да, – грустно кивнула Наталья Марковна, – там именно такой текст.
– У тебя сохранился журнал? – спросил Владимир Марленович.
– Нет. Он старый, еще февральский. Я его выкинула. Я вообще таких журналов не читаю, просто случайно купила в метро, из-за телепрограммы, увидела снимок и принесла Наталье Марковне показать. Вы, Наталья Марковна, сами мне сказали: выкинь эту мерзость.
– Да, конечно, – кивнула генеральша, – я так сказала. Спасибо, деточка.
Оксана побежала вон из гостиной, но генерал окликнул ее:
– Погоди, сядь и расскажи, что за певица.
Девушка поплелась назад, неловко опустилась на краешек кресла:
– Ну я не знаю, я не особенно увлекаюсь попсовой эстрадой. Просто певица, и все. Их столько сейчас... Эта Анжела, она вроде совсем молодая, ей лет двадцать, наверное. Голос ничего, есть пара неплохих клипов. Говорят, ее какой-то чеченец раскрутил, то есть вложил деньги в ее первые клипы, но про всех звезд что-нибудь такое говорят...
– Чеченец? – прошептала Наталья Марковна. – Господи, теперь все понятно!
– Что тебе понятно?! – взревел генерал. – Тут сидят два профессионала, а ты лезешь со своим идиотским «понятно»!
– Володя, почему ты на меня кричишь? – тихо спросила Наталья Марковна. – Давай-ка выпей валерьяночки. Миша, вы извините его, он устал и не здоров, – обратилась она к Райскому. Тот рассеянно кивнул в ответ.
Последние несколько минут он сидел молча, перестал задавать вопросы и только слегка покачивал ногой. Свет лампы отражался в стеклах его очков, и никто не видел, как застыли его светлые глаза, как резко сузились зрачки.
Генерал открыл рот, чтобы крикнуть еще что-то, но тут раздался тяжелый грохот. От порыва ветра хлопнула балконная дверь, и большое зеркало соскользнуло с деревянной основы. Осколки с грохотом хлынули на антикварный комод, сбивая с него шкатулки, вазочки, статуэтки.