Herr Интендантуррат
Шрифт:
Адъютант смотрел на полковника широко открытыми глазами.
– Идите, Пауль! – сказал фон Лютцов. – Желаю вам выжить!
Когда дверь за адъютантом закрылась, полковник достал из кобуры «вальтер». Снял пистолет с предохранителя и передернул затвор. Затем с силой воткнул дуло в висок и нажал спуск…
Глава 19
На базу бригада вернуться успела. Двумя волнами, другой дорогой, разгромив по пути полицейский заслон. Полицейские бежали после первых же разрывов 76-миллиметровых
Батарея молоденького лейтенанта-артиллериста погибла почти сразу же – слишком неравны были силы. В лес танки не пошли, но егерей остановить он не мог. Бригаду смяли, разорвали на части и погнали уцелевших партизан, как собаки по пороше гонят зайцев…
Грязь и бурая вода стекали с шинели Седых, в сапогах хлюпало.
– Не пройти! – сказал он, отбрасывая слегу. – Везде проверил.
Крайнев глянул вопросительно.
– Не сомневайтесь, товарищ майор! – сказал Седых обиженно. – Я с детства по болотам, понимаю…
– Егеря! – сказал Саломатин. – Знают, куда загонять.
В отдалении звонко простучал «МГ», затем еще.
– Ильин! – Саломатин прислушался. – Бьет короткими, значит, идут цепью. У него одна коробка патронов. Минут на пять…
– Я пойду! – сказал Седых, поднимая с земли пулемет.
– Саша! – остановил его Крайнев. – Спасибо! Прости, если чем обидел!
– Ладно! – буркнул Седых. – Вам спасибо, товарищ майор! Не поминайте лихом!
Хлюпая водой в сапогах, он скрылся за кустами.
– Есть закурить? – спросил Саломатин.
Крайнев пошарил в карманах и вытащил сплюснутую пачку.
– Последняя! – сказал Саломатин.
– Кури! Мне не хочется.
Крайнев чиркнул спичкой и поднес огонек. Саломатин затянулся и откинулся на ствол сосны.
– Не болит! – сказал, глядя на безжизненно лежащие ноги. – Совсем не болит! Но тела не чувствую. Ниже пояса будто ничего нет.
– Нерв перебит! – сказал Крайнев.
– Если б и прошли болото, то на всю жизнь калека, – заключил Саломатин. – Кому такой нужен? Только обуза. У вас обо мне что известно?
– Пропал без вести. Где похоронен, не нашли.
– Правильно. Незачем немцам радоваться, что генерала убили. Обойдутся! Бросишь меня в болото – засосет, никто не найдет!
Слезы выбежали из глаз Крайнева и покатились по грязным щекам.
– Ты чего? – встревоженно спросил Саломатин.
– Я… Не могу себе простить… Появился в прошлом, влез не в свое дело… Не узнал бы про «Валгаллу», не было бы операции в Орешково. Бригада уцелела бы. Тебя и бойцов твоих из лагеря вытащил, а из-за меня все сгинули…
– Дурак ты, Витя! – сказал Саломатин. – Бригада едва не погибла еще
– Наверное! – сказал Крайнев, вытирая слезы.
Пулемет в отдалении словно захлебнулся. Они прислушались. Больше не стреляли.
– Кончился Миша! – сказал Саломатин. – Хороший мужик был! Угрюмый, но добрый. Он после каждого расстрела плакал, я его водкой отпаивал. Не повезло человеку со службой, как и с жизнью. Он детдомовский, один как перст. Ни родни, ни жены, ни детей. За Таней моей ухаживал, но я отбил. Может, и не следовало…
Окурок немецкой сигареты обжег Саломатину пальцы, он поморщился и бросил.
– Все, Витя! – Саломатин достал из кобуры «ТТ». – Как только похоронишь, немедленно уходи! Тебе здесь больше незачем. Сделал, что мог, и даже больше. Спасибо тебе за все!
– Ладно! – сказал Крайнев.
– Покажи карточку! – попросил Саломатин.
Крайнев расстегнул нагрудный карман на его гимнастерке, достал фото. Саломатин несколько секунд жадно рассматривал.
– Жена у внука красивая! – сказал Саломатин. – Но моя Таня не хуже. Трудно им будет без меня… Порвешь! – велел строго. – Не хочу, чтобы гады лапали…
Совсем рядом заливисто затрещал «МГ».
– Пора! Прощай!
Саломатин приставил ствол «ТТ» к груди. Крайнев закрыл глаза. Сухо ударил выстрел. Когда Крайнев открыл глаза, Саломатин лежал на боку, откинув в сторону руку с пистолетом. Крайнев взял «ТТ» и сунул за пояс. Затем поднял мертвого друга. Он двинулся к болоту, как внезапно заметил глубокую промоину в песчаном обрыве. Берег нависал над ней, далеко выдаваясь вперед. Крайнев отнес тело в промоину, снял с себя пальто и укрыл покойного. Подумав, вложил фотографию в карман. Затем взобрался на берег, стал над промоиной и высоко подпрыгнул. Берег поддался, лавина песка сорвалась вниз, надежно укрыв тело. Крайнев едва успел отскочить.
«Вот и все! – подумал он. – В самом деле, пора…»
За кустами «МГ» дал длинную очередь и умолк. Следом тявкнул автомат. Крайнев вытащил саломатинский «ТТ» и двинулся в ту сторону. У него не было другого оружия. СВТ выбросил, как кончились патроны, «люгер» постигла та же судьба. Они с Седых несли раненого Саломатина, меняя друг друга, лишняя железяка только мешала.
Седых выбрал позицию на высоком песчаном гребне у корней приземистой сосны. Сейчас он лежал, уткнувшись лицом в песок. Рядом стояли два немца. Один из них, забросив за спину «МР-40», наклонился к телу убитого. Второй, с винтовкой в руках, зыркал по сторонам.