Herr Интендантуррат
Шрифт:
– Насколько я понимаю, – сказал Сталин, – мы можем гордиться успешной разведывательной операцией Красной Армии. Полгода в глубоком тылу немцев действовали наши разведчики. Добытая группой информация оказалась чрезвычайно ценной, враг понес значительный урон в живой силе и технике. Группа благополучно вернулась на базу.
– Подполковник Октябрьский погиб! – напомнил Судоплатов.
– Случайность, которая не влияет на правильность вывода! – сказал Сталин. – Согласны?
– Так точно!
– Представления о награждении готовы?
– Никак нет!
– Почему?
– Хотел дождаться возвращения группы в Москву.
– А если не вернется? Идет война.
Судоплатов не ответил. Этого не требовалось:
– Летчику-истребителю, сбившему двадцать самолетов врага, мы присваиваем звание Героя Советского Союза, – продолжил Сталин. – Летчик-штурмовик становится героем за восемьдесят боевых вылетов, снайпер, уничтоживший сотню гитлеровцев, также получает Золотую Звезду. Это правильно. Разведчик, чья добытая с риском для жизни информация помогла уничтожить тысячи фашистов, а также большое число их военного снаряжения, остается без награды. Вот это неправильно. Так, товарищ Судоплатов?
– Майор Петров отправился за линию фронта самовольно, – сказал Судоплатов. – Он грубо нарушил воинскую дисциплину и подлежал суду воинского трибунала.
– Он не в тыл побежал, не так ли? Воинская дисциплина свята, нарушителей мы строго караем. Для провинившихся офицеров существуют штрафные батальоны. Многие из осужденных честно искупают вину кровью. С тех, кто особо отличится, не только снимают судимость, но и представляют их к наградам. Например, первым ворвался в траншею врага, взял «языка» или уничтожил огневую точку противника. Неужели майор Петров сделал меньше?
– Представления будут готовы сегодня же! – сказал, вставая, Абакумов.
– Можно и завтра! – сказал Сталин. – Садитесь! Пора вернуться к этой «Валгалле». Какие будут предложения?
– Уничтожить! – сказал Василевский, раскрывая папку с фотоснимками. – Одним налетом авиации.
– Покажите! – сказал Сталин, подходя.
Василевский стал раскладывать на столе фотографии.
– Данные авиаразведки совпадают с информацией разведгруппы. Школа расположена в здании бывшего монастыря поселка Орешково. У монастыря толстые стены, наверняка имеются подвалы. Но если поднять в воздух эскадрилью тяжелых бомбардировщиков с ФАБ-1000, ни одна живая душа не уцелеет.
– При условии, что эта душа будет в монастыре! – сказал Сталин. – Вы уверены, что «Валгалла» еще там?
– Легко выяснить, товарищ Сталин! – сказал Абакумов. – Группа майора Петрова неподалеку.
– Если школа все еще в монастыре, это не означает, что нам удастся покончить с ней одним авиаударом, – сказал Сталин. – Трудно надеяться, что немцы будут сидеть и ждать наши бомбардировщики. Наверняка у них есть полевые занятия или какие-то работы. Часть диверсантов может оказаться вне стен монастыря и уцелеть. Это неприемлемо. Тысячи людей заняты обеспечением скрытности операции «Багратион», а одна-единственная группа шпионов сведет их работу на нет. «Валгаллу» нужно уничтожить полностью, до последнего человека! Авиаудар – это хорошо, но он должен сопровождаться наземной операцией.
– В окрестностях Орешково нет крупных партизанских соединений, – сказал Василевский. – По данным разведки, поселок хорошо укреплен, его охраняет полк фельджандармерии, имеющий на вооружении легкую артиллерию, бронетранспортеры, тяжелые пулеметы. У партизан всего этого нет. Для штурма Орешково необходима по меньшей мере дивизия. К тому же Орешково располагается неподалеку от N, немцы смогут подбросить подкрепления через час-два после начала боя.
– Что скажете, Пантелеймон Кондратьевич? – Сталин посмотрел на Пономаренко.
– Близ Орешково дислоцирована бригада полковника Саломатина, – сказал начальник Центрального штаба партизанского движения. – Около двухсот штыков. Еще сотню можно мобилизовать в окрестных селах, для большего числа новобранцев нет оружия. К тому же боевые качества мобилизованных невысоки.
– Сколько понадобится времени?
– Неделя-две. В тылу врага партизаны не могут передвигаться по дорогам. А лесами – долго.
– Две недели… – Сталин посмотрел на Судоплатова. – Сколько разведывательных групп можно забросить через линию фронта за две недели, Павел Анатольевич?
– При обычном темпе – десять-двадцать групп.
– Двадцать групп! – повторил Сталин. – Для срыва нашего наступления достаточно одной!
«Да выловим мы их!» – хотел сказать Судоплатов, но промолчал. Он знал о болезненном отношении Сталина к шпионам и предателям. Для пользы дела заброшенного в наш тыл шпиона лучше поймать, перевербовать и организовать радиоигру с противником. Группы волкодавов СМЕРШа чистят тыл Красной Армии умело, на дворе не сорок первый год. Пусть бы «Валгалла» засылала свои группы, здесь есть кому встретить. Тем временем подтянуть партизанские бригады и одним ударом уничтожить тех, кого не успели забросить. Однако Судоплатов оставил эти соображения при себе. Понимал: решение принято. Начальник Генерального штаба на совещание приглашен не зря. Судоплатов вспомнил о словах Абакумова: обещание комиссара государственной безопасности о награждении придется исполнять ему. Петрова надо представлять к Герою. «Как у слизняка получилось? – сердито подумал Судоплатов. – Скорее поверю, что он предатель! Однако Октябрьский не ошибается. Не ошибался…» – поправился он.
– Передайте Саломатину приказ, – сказал Сталин. – Уничтожить разведшколу в Орешково! В ходе боя постараться захватить документы и «языка». Срок начала операции – через два дня.
– Товарищ Сталин! – вскочил Пономаренко.
– Сядьте! – сердито сказал Сталин. – Ваши возражения известны. У Саломатина мало людей, но, как вы сами сказали, это отличная бригада, и командует ею замечательный командир. Товарищ Саломатин воюет с сорок первого года, причем дерется с врагом умело, находчиво и изобретательно. Сами докладывали, как успешно в прошлом году бригада вышла из блокады, куда попала в ходе вашей хваленой операции «Рельсовая война». Шуму от этой войны было много, а толку мало: немцы заменили рельсы и продолжают возить грузы. Взрывать надо эшелоны, а не рельсы! Саломатин, попав в окружение превосходящих сил противника, практически не имея боеприпасов, вышел в новый район дислокации без потерь, разгромив при этом сильный полицейский гарнизон. Он умеет, как учил Суворов, воевать не числом, а умением. Разумеется, мы не думаем отправлять в бой его одного. Товарищ Василевский, – Сталин повернулся к начальнику Генштаба. – Обеспечьте Саломатину надлежащую поддержку с воздуха. Потребуется – подымайте в воздух авиаполки, как бомбардировочные, так и штурмовые!
– Сегодня же отправим в бригаду представителей авиации! – сказал Василевский. – Согласуем действия поминутно!
– Это не все! Перебросьте Саломатину по воздуху артиллерийскую батарею с лучшими расчетами, имеющими боевой опыт, а также роту или две самых лучших бойцов и командиров – сколько сумеете перевезти. Обеспечьте оружием, боеприпасами, всем необходимым снаряжением. Пантелеймон Кондратьевич! Передайте Саломатину, что отныне он генерал-майор! Думаю, он честно заслужил это звание, в отличие от некоторых генералов Центрального штаба, не бывавших далее Москвы. Сообщите генералу Саломатину, что в случае успешного выполнения операции ему будет присвоено звание Героя Советского Союза…