Herr Интендантуррат
Шрифт:
– Эти дети, отстреливаясь, убили шестерых! – обиженно сказал лейтенант.
– Немецких солдат? – удивился Крайнев.
– Приказ был взять живыми, – пояснил лейтенант.
– Удалось?
– Нет! – лейтенант вздохнул. – Действовали идиоты из СД. Когда в них стреляют, они палят в ответ. Никакого понятия о главном правиле разведки: сам погибай, но диверсанта бери живым. Вы не заметили: на трупах следы от пуль? Вешали мертвыми.
Крайнев сокрушенно покачал головой.
– Меня зовут Эрих, – сказал он. – Эрих Зонненфельд, интендантуррат, пехотная дивизия.
– Крюгер! – щелкнул
– Рад познакомиться, Пауль, – сказал Крайнев, пожимая лейтенанту руку. – Есть предложение как-нибудь отметить нашу нечаянную встречу! Имеется здесь местечко, где подают коньяк? Угощаю!
Лейтенант засмущался.
– Заодно расскажете, чем заняться в этом городе отпускнику, – присовокупил Крайнев. – Денег хватает! – Он похлопал себя по боковому карману. – Идет?
Лейтенант согласно кивнул.
В гостиницу Крайнев вернулся ближе к вечеру. Портье за стойкой отсутствовал, горничной также было не видно. Крайнев различил звук топора, доносившийся со двора, и заинтересовался.
…Седых колол дрова. Вдохновенно. Подцепив лезвием топора очередной чурбан, он ставил его на колоду и ударом колуна разваливал надвое. Половинки не успевали распасться, как Седых подхватывал их, после чего тут же превращал каждую в груду поленьев. Он бил не с размаха, не вскидывал топор за плечо, а будто тесал. Топор мелькал в его руке, и от каждого движения в сторону отлетало полено. Груда их возвышалась в рост человека, но Седых будто не знал усталости. Казалось, он имеет дело не с тяжелым деревом, а с чем-то хрупким и непрочным. Седых разделся до пояса, на его спине, блестевшей от пота, перекатывались могучие мышцы. У двери, ведущей во двор, восхищенно застыли портье, горничная, еще какие-то женщины в кухонных передниках. Виктор и сам залюбовался. Он простоял так достаточно долго, как за спиной раздались шаги. Это была Полякова.
– Марш по местам! – прошипела она по-русски.
Работников гостиницы как ветром смело.
– Извините! – обратилась она к Крайневу. – За персоналом нужен глаз да глаз.
Виктор пожал плечами – не его проблема.
– Можно познакомиться с меню? – спросил, чувствуя неловкость установившего молчания. – Собираюсь ужинать.
– В ресторане на столиках! – сказала Полякова.
– У вас есть блюда немецкой кухни?
– Разумеется! – Полякова, похоже, обиделась.
Крайнев сделал вид, что не заметил. Повернулся и пошел к гостинице. На пороге оглянулся: Полякова стояла там же и, как ее работники, зачарованно следила за Седых. «Сашу сегодня бесплатно покормят! – сделал вывод Крайнев. – А вот мне придется платить…»
Платить пришлось немало. Цены в ресторане соответствовали стоимости комнат. Зато блюда, перечисленные на листке желтоватой веленевой бумаги, являли собой классику немецкой кухни. Меню было написано от руки, разборчивым женским почерком, Виктор с ходу решил, что писала сама Полякова. При ее способности видеть все и всех, во все вникать и никому не доверять это было логичным. Ресторан постепенно наполнялся постояльцами и гостями с улицы. Свободных столиков скоро совсем не осталось. Крайнев, пришедший первым, выбрал местечко в уголке и теперь с любопытством разглядывал посетителей. Это были преимущественно
Тут ему принесли шницель по-венски с жареной картошкой, и Виктор набросился на еду. В заведении фрау Поляковой готовили вкусно, обилие посетителей в недешевом ресторане стало понятным. Крайнев заканчивал со шницелем, как к столику подошел офицер. Это был интендантуррат, как и Крайнев, только лет пятидесяти, лысый и с брюшком.
– Разрешите? – взялся он за спинку стула.
– Сделайте любезность! – отозвался Крайнев.
Немец присел, к нему мгновенно подлетел официант. Было видно, что гость – завсегдатай. Официант записал заказ и хотел убежать, но Крайнев остановил.
– Два коньяка! Мне и господину офицеру! За мой счет!
– Что вы! – запротестовал интендантуррат, но было видно, что неискренне.
Официант с коньяком вернулся почти сразу, Крайнев поднял свой бокал:
– Прозит!
Гость поддержал. Коньяк оказался хорош, как и шницель. Крайнев сделал большой глоток и вернулся к еде. Скоро к нему присоединился гость. Покончив с едой, оба отхлебнули из бокалов.
– Эрих Зонненфельд! – представился Крайнев. – Пехотная дивизия.
– Бюхнер! – отозвался гость. – Давно с фронта?
– Сегодня приехал.
– Как там?
– Бомбят! – Крайнев коснулся нашивки на груди.
– Нас тоже едва не разбомбили! – пожаловался Бюхнер. – Группа диверсантов собиралась навести на город самолеты большевиков. Слышали?
– Рассказали. Диверсантов обезвредили.
– Мой склад наверняка попал бы под бомбежку! – продолжил Бюхнер. – Такая цель! Обеспечиваем продовольствием целую армию и десятки тыловых частей! Во время бомбежки я мог находиться на складе!
– Слава богу, все позади! – улыбнулся Крайнев. – Еще коньяку? Я угощаю!
– Двадцать марок за бокал! – покачал головой Бюхнер. – На фронте много платят?
– Или мы не интенданты! – хмыкнул Крайнев и подозвал официанта.
После второго бокала Бюхнер размяк и стал жаловаться на дороговизну тыловой жизни. Крайнев внимательно слушал перечисление цен на самые востребованные товары (Бюхнер шпарил их как из автомата) и сочувственно кивал.
– Господин Бюхнер!.. – вклинился он, наконец, в желчную речь интенданта.
– Просто Рихард!
– Мне странно слышать ваши жалобы, Рихард. Имея в своем распоряжении такой склад…
– Фронтовым интендантам проще! – возразил Бюхнер. – Можно списать на бомбежку или артналет русских. Знаю, что вы ежедневно оформляете получение продуктов на списочный состав дивизии, а после атаки русских или налета не вносите исправления, вычеркивая раненых и погибших. Прямой доход! Здесь так не сделаешь! Строгий учет, постоянный контроль.
– Нет контроля и учета, который нельзя обмануть.