Хеллсинг: Моя земля

Руджа Александр

Я почти не слушала. Шум в ушах не прекращался, и я понимала, что это такое — признаки начинающегося гидростатического отека легких. Он образуется даже без механического повреждения грудной клетки, просто за счет постоянной неослабевающей нагрузки, например, бетонной плиты на груди. Отток артериальной крови из легких постепенно слабеет, в то время, как приток остается на прежнем уровне, и в результате легкие буквально набухают кровью, вытесняя весь воздух. Такими темпами, думаю, у меня есть еще минут двадцать-тридцать, а потом у меня остановится дыхание, изо рта пойдет густая красная

пена, и я умру.

Так что меры пресечения, которые выбирали уроды, меня, честно сказать, уже мало волновали.

Обладатель второго голоса — командир, надо полагать — некоторое время молчал. Взвешивал варианты, наверное.

— Нет, — решил наконец он. — Мы ж не звери какие. Все по закону должно быть, по правилам.

Он подумал еще немного.

— По-европейски.

В голове начинали путаться мысли. Почему так и не вышла на связь группа поддержки? Зачем Вадим послушался меня, мы же не должны были даже заходить? На базу сегодня должны были горючку подвезти, запустить дизель-генератор и нагреть воды на весь личный состав, баню обещали, а я тут лежу и умираю, черт, как не вовремя получилось…

Я истерически хихикнула. Хотя бы родителям не придется страдать, когда им скажут о последнем героическом бое их любимой Машки. Потому что нет у меня родителей. Кончились в тот самый день, когда какой-то уродский оператор «градов» решил выпустить свой пакет по частному сектору, по аккуратным рядам заросших деревьями кварталов.

— Веселая, — одобрительно заметили сбоку. — Люблю, когда веселые. Уходить из жизни надо легко, без сожаления.

Широкий, темный силуэт заслонил все.

— Давай, дивчинка, — спокойно сказал голос. — Война идет, сама понимать должна.

И как уже все поздно, и как уже все неважно, и как хочется жить, мама, мамочка, как же хочется жить…

Он выстрелил мне в сердце.

***

В общем-то, сразу было понятно, что интеллектуальные умозаключения — это не совсем мое. Даже увидев как минимум двух загипнотизированных человек, послушно исполняющих чужие приказы, я не смогла сделать следующий шаг и предположить, что Руди сможет заворожить и меня тоже. Ну, да, я вампир и, по идее, неважно поддаюсь стандартному гипнозу, но ведь и Руди тоже противник, мягко говоря, нестандартный.

Короче говоря, я затупила. За что и расплачивалась теперь.

Комната вокруг меня продолжала вращаться, да и не

было у меня уверенности, что это вообще комната. И ощущения продолжали оставаться… странными. Вот представьте себе, что вошли в темную комнату, нащупали с трудом выключатель, да и включили несколько ртутных ламп, которые у нас в маркетинговых целях упорно называют «энергосберегающими». Им всегда нужно некоторое время на разогрев, чтобы выйти на рабочую мощность, а первые секунды они всегда светят вполсилы, едва-едва. Вспомните ощущение этого серого, тусклого света, в котором движешься почти вслепую, ничего толком не видя. Вспомните это неприятное чувство широко открытых глаз, которым не за что зацепиться в мерцающем, обманчивом полумраке.

Именно такая мгла сейчас и плавала темным непрозрачным туманом повсюду вокруг меня. Вот только исчезать и рассеиваться она что-то не собиралась.

— Добрый вечер, Fr"aulein! — издевательский голос доносился, казалось отовсюду. — Всегда рад новым гостям в своей скромной обители.

— Не могу понять, — только и смогла я выдавить из себя. Определить свое положение в пространстве по-прежнему не получалось, во рту стоял кислый привкус, все органы чувств бунтовали против такого бесцеремонного к себе отношения.

— Конечно! Конечно, не можете! — обрадовался невидимый Руди. — Должен сказать, ваши действия вызывают у меня только восхищение. И еще, может быть, зависть. Последовать за своим командиром, не имея ни малейшего впечатления, что вас может ждать — разве это не похвальное стремление?

Кажется, не стоит его разочаровывать суровой правдой. Радостный Руди — это еще полбеды, а вот если мы увидим Руди разгневанного — кто знает, что из этого выйдет?

— Но дело не только в преданности, — продолжал штурмбанфюрер. — Вы продемонстрировали немалый интеллект и внимательность, когда сумели собрать воедино все те маленькие шарады, что я подбрасывал вашему, признаюсь, не слишком умному руководству, и установить мое местонахождение. Прекрасно, просто прекрасно! Весьма впечатляет.

Тут он Интегру, конечно, уел. А мерзкая серая муть вроде бы начинает помаленьку рассеиваться, или мне это кажется?

— Тем не менее, Fr"aulein, хотя мне и жаль вас разочаровывать, вы проделали весь этот путь напрасно, — сожалеющим видом уронил Руди. — Алукард мне был и вправду нужен, но вот в вас я не испытываю никакой необходимости. Так что придется, видимо, с вами попрощаться навсегда.

Люблю, когда решение о моей смерти принимается вот так, спокойно, рассудительно, даже весело в чем-то.

— С другой стороны… — задумчиво продолжила длинная высокая фигура, которую я вижу с каждой секундой все более и более четко, — возможно, я смогу найти применение и вам. К сожалению, мой друг Алукард сейчас не в лучшей форме, и ему не помешает чья-нибудь квалифицированная помощь.