Хеллсинг: Моя земля
Шрифт:
Несколько секунд не происходит совсем ничего. А потом — опять мне не удается уловить момент — в нескольких метрах образуется Влада. Кровь на ее футболке никуда не делась, но сами раны уже, похоже, затянулись. Конечно, столько людей выпить, тут можно самому в себя полный магазин выпустить, и ничего тебе не сделается. Дракулиновый раж.
Но она пока что слишком далеко, так не пойдет.
— Звали? — светским тоном осведомляется Влада. Она не мигая смотрит на меня, но в этот раз я готова, я изо всех сил думаю о крови, мостовой, свинцовых пулях,
— Несправедливо, — улыбаюсь я окровавленными губами. — Я не могу двигаться, наши шансы не равны.
— А кто сказал, что они должны быть равны? — удивляется та, что когда-то была человеком. — У кого-то всегда есть преимущество, и кто-то всегда должен проиграть. Я думаю, даже тебе это должно быть понятно.
Но все-таки делает пару шагов вперед.
— Мы слишком заигрались, — говорю я так искренне, как только могу. — Мы перешли черту. Пора заканчивать.
Влада вздыхает.
— Нет никакой черты, Вика, — объясняет она. — Если только ты сама ее не проводишь. А значит, и заканчивать ничего не надо. Помнишь, как там в «Бойцовском клубе»: бой продолжается столько, сколько нужно. А сколько нужно моему личному Тайлеру Дердену, я решаю сама.
За спиной Влады поднимается на одно колено Пип. Та его то ли не замечает, то ли не считает нужным отвлекаться. Все равно не жилец уже.
— Знаешь, Влада, — говорю я, чтобы заполнить оставшееся время. — Мне долгое время казалось, что вирус у нас внутри — эдакий эликсир бессмертия, защищающий нас от всех возможных угроз и опасностей.
— И что, это оказалось не так? — щурится девушка. Насмешливо щурится, недоверчиво.
Капитан Бернадотте, держа автомат за цевье, замахивается и с силой обрушивает приклад на голову Владе. Ее бросает вперед. На долю секунды бросает, потом она неуловимым образом разворачивается и одним движением ломает Пипу шею. Капитан валится вниз, тяжко, безвольно. Навсегда.
Влада снова оборачивается ко мне.
— Это, значит, и был твой гениальный план? — хихикает она. — Это и все, на что сгодился тот одноглазый идиот? На единственный бесполезный удар прикладом?
Она смеется. Ее смех звучит почти нормально, хоть и слегка прерывисто. А глаза похожи на два черных колодца.
Темно. Слишком темно.
— Понимаешь, — говорю я. — Наш вирус, по большому счету, туп и примитивен. Он может тебя спасти, если травма очевидна — пулевое ранение, скажем. Другое дело, если он сам не понимает, что происходит с подконтрольным ему телом. Когда все вроде бы в порядке, и неясно, куда бросать силы, какой орган стимулировать. Например, когда внезапно перестает работать мозг. И вот в организации этой маленькой акции мне как раз очень помог капитан Бернадотте.
— Нарушение координации движений, подруга, — мягко сообщаю я. Легко говорить мягко, когда почти не чувствуешь собственного тела. — Головокружение, тошнота и потеря равновесия. Это первые признаки закрытой черепно-мозговой травмы.
Влада мотает головой. Зрачки у нее расфокусированы, левый разросся во всю радужку, а вместо правого теперь только почти незаметная точка.
— Ты думаешь, что я?.. Что ты… Ты думаешь… Что?
— Вот и следующий этап, — киваю я. — Нарушения речи. Давление крови на мозг быстро возрастает, функции второй сигнальной системы ингибируются, а вирус, не в состоянии понять этого, продолжает повышать его все больше и больше.
Владу шатает, на этот раз сильнее. Она пытается скользнуть в сторону плавным вампирским движением, но ноги подводят, так что она неловко врезается в ограду и падает.
— Темно… — доносится до меня. — Так темно… Почему? Почему я? Как?
— Это отказывает зрение, подруга, — сообщаю я. — Следующим этапом, скорее всего, будет кома. Потерпи, уже немного осталось.
Она еще повозилась где-то в стороне несколько минут, плача и всхлипывая, но вскоре замерла. И больше никаких звуков с той стороны до меня не доносилось.
Тогда я утопила на рации кнопку аварийного вызова штаб-квартиры и позволила себе, наконец, закрыть глаза.
Капитан Бернадотте улыбался мертвыми губами.
***
Глава 15. Его кровь, его решения
Беседу с Руди мне показали в записи. Хронологически она случилась примерно когда мы с Пипом во второй и последний раз увидели Владу, ну, а мне она попалась на глаза только примерно через двенадцать часов. Двенадцать не слишком приятных часов, в течение которых в меня беспрерывно закачивали внутривенно кровь. Закачивали бы и дольше, конечно, возникни такая необходимость, но тут уже вмешались объективные факторы — организм просто не успевал восстанавливаться.
Даже вирус имел свои ограничения.
Боли, кстати, снова не было. Я чувствовала себя смесью восставшего мертвеца из старого фильма про универсальных солдат и железного робота из второго «Терминатора», с непроницаемым лицом снимающего кожу с руки как перчатку. Наверное, это было очень точное сравнение. А может, я уже просто устала чувствовать боль, и мой организм это понял и принял меры.
Но по крайней мере, через эти долгие часы, проведенные в полусне-полубреду среди бесцветной, равнодушной пустоты, я уже смогла открыть глаза и пошевелить рукой, показав, что пришла в себя. Жаль, но цветами и подарками меня не усыпали, с пожеланиями скорейшего выздоровления тоже пришлось погодить. Вместо этого молчаливый и вежливый Уолтер установил на столике рядом с кроватью небольшой ноутбук, и запустил нужный видеофайл.